– У меня вопрос, – начала она. – Личный.
– Так? – Олунд ощутил, как покалывает в животе. – Что-то случилось?
Жанетт загадочно улыбнулась.
– Перейду прямо к делу. Когда я вчера забирала вас с Оливией, у тебя был слегка беспокойный вид. И еще от вас обоих пахло одним и тем же шампунем.
В животе больше не покалывало; там завязался тугой узел.
– У вас с Оливией отношения?
Олунд ощутил опустошение. Из головы словно выдуло все мысли, внутри разверзлась дыра, прикрытая тонкой пленкой. Понять по взгляду Жанетт, что она думает, было невозможно.
– Отвечать не обязательно, – сказала она наконец. – Но если у вас взаимная любовь, я, наверное, дам Оливии возможность работать с другим напарником.
Олунд сделал глубокий вдох, и в образовавшуюся внутри дыру полился живительный кислород.
– Нет у нас никакой любви. – Олунд сам подивился, как легко он это произнес. – Один раз было, и все. Ошибка. Мы с ней поговорили. Больше не повторится.
Несколько немыслимо долгих секунд он смотрел Жанетт прямо в глаза. Наконец та улыбнулась и сказала:
– Ладно. Тогда продолжаем работать. А я тут поболтала с Пером Квидингом.
В результате разысканий Олунда кипы документов на его столе сложились в трудно постижимую систему, разобраться в которой, по мысли Жанетт, мог только сам Олунд.
Жанетт не была уверена, что Квидинг заглотил наживку, закинутую во время телефонного разговора, однако Олунд заметил, что она улыбается краем рта.
– Кажется, твое вранье заставило Квидинга занервничать, – заметил он.
Жанетт кивнула и стала рассказывать, как подтвердила, что письмо написала Лола Юнгстранд, как Квидинг попросил показать это письмо и как струсил, когда она отказала, сославшись на конфиденциальность.
В конце разговора Квидинг объявил, что у него очень плотный рабочий график, и попросил разрешения перезвонить, как только найдет свободную минуту.
– Что-то я сомневаюсь, что он перезвонит, – сказала Жанетт. – Но если перезвонит, я выдам ему еще одну порцию вранья.
– Например?
– Ну, скажу, что никакого следующего интервью не будет, потому что dinbok.se сдох на финишной прямой. Или что великий Боб Дилан отказался, или что с финансированием возникли проблемы.
Олунд сдержанно улыбнулся.
– Теперь нам хотя бы известно, что Квидинг знает, кто такая Лола. К тому же Камилла с тысяча девятьсот девяносто девятого по две тысячи пятый была соседкой Юнгстрандов, так что Пер мог бывать там, и не раз.
Жанетт поразмыслила.
– Если верить Квидингу, Лола была сталкершей. Преследовала Квидингов, жить им не давала.
Олунд покачал головой.
– А вот другой сценарий: все было наоборот. Камилла считала, что лучше знает, как Лоле и Томми воспитывать Мелиссу. Камилла лезла к ним уже даже после исчезновения Мелиссы, и Томми в конце концов пригрозил ей. По поводу угрозы она и заявила в полицию. Когда мы упомянули об этом, Томми не стал отпираться.
Олунд постучал пальцем по стопке документов.
– Следствие по делу о нанесении побоев прекращено за отсутствием улик. Слово против слова. А царапин на щеке у Камиллы оказалось недостаточно, чтобы привлечь Томми к ответственности.
Жанетт кивнула. Да, Олунд подготовился как следует.
– После исчезновения Мелиссы Камиллу должны были допрашивать. Ты что-нибудь нашел?
Олунд повернулся к компьютеру и пару раз щелкнул мышкой, после чего развернул монитор к Жанетт. На экране был полицейский отчет от 16 декабря 2004 года.
– Следователь был у Камиллы, поговорил с ней пару минут. Вот, читай…
Эта часть отчета носила название “Допрос соседки, кв. 29”. Жанетт стала читать.
– И все? – спросила Жанетт.
– И все.
Олунд повернул монитор экраном к себе: из динамиков донесся звук, сообщивший о входящем письме.
– От компьютерщиков, – сказал он. – Тут списки телефонов и электронных адресов, по которым звонила и писала Лола. Подожди-ка…
