— Мне тоже. Но мы должны пройти через этот ад, другого выхода нет. Откосить от армейской службы нельзя, то есть я должен выполнить свой гражданский долг. Мне от этого деваться некуда. Не плачь, любимая. А ну-ка, улыбнись, а то я тоже заплачу — успокаивал ее Саяк, шутя. Потом он сел в поезд и помахал рукой из окна вагона, прощаясь с Зебо. Поезд тронулся и Зебо долго бежала по перрону, тоже махая рукой своему возлюбленному до тех пор, пока поезд не исчез вдали, печально крича. Как они переписывались тогда и какие письма писала ему Зебо! Саяк читал их, словно поэму Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин». Он их чтал вновь и вновь в свободные время, лежа на высокой траве пограничной заставы. Он даже выучил написанного наизусть, перечитывая вдоль и поперек и по диагонали. Особенно одного трогательного письма, переполненное тоской и печали. Зебо писала:
