– Неделю назад вас искали-с у Дениса Ананьича в доме… И не только здесь, в Отважном, с вашего позволения, – а и в Москве, у Ольги Николаевны… Это я совсем случайно, доложу я вам, узнал… Так, краем уха слышал телефонный разговор Дениса Ананьича с Ольгой Николаевной-с… Между прочим, вы соленые арбузы когда-нибудь ели?
«Надо уходит из Отважного, – подумал Дмитрий, – и уходить немедленно, пока не арестовали Ольгу и Дениса… Боже, какой я негодяй, что втравил их в свои дела… Не надо мне было вообще после побега видаться с Ольгой. Ах, какой я негодный эгоист… Какой я, в сущности, подлый негодяй…»
И, продолжая мысленно ругать себя, Дмитрий брезгливо сморщился и закрыл глаза. Прошло минут пять в молчании.
– Гриша… – тихо позвал Дмитрий.
– Что-с?.. – так же тихо отозвался Гриша Банный, прислушиваясь к шуму метели.
– Вот что, Гриша… Мне, брат, надо уходить из Отважного.
– Некуда… к сожалению-с… – потупясь, тихо ответил Гриша.
Дмитрий даже привстал от неожиданности, и что-то похожее на бешенство вдруг охватило его.
– Да ты что за пророк такой? – крикнул он, теряя осторожность. – Откуда это ты знаешь, что мне некуда бежать?.. Ты кто? Кто ты такой?
Гриша молчал. И не проявил ни малейшего испуга.
Минуту Дмитрий бешено, с ненавистью глядел на Гришу, ему вдруг показалось, что своим ответом Гриша, не ведая того, как бы подписал ему смертный приговор… Он скрипнул зубами и с размаху опрокинулся на спину.
Оба долго молчали.
– Верно… твоя правда… – тихо проговорил Дмитрий, смотря на потолок остановившимся, стеклянным взглядом, – бежать мне больше некуда… И остается только мужественно принять смерть… Некуда… Крепкое и выразительное, брат, словцо…
И вспомнил: «Понимаете ли, понимаете ли вы, милостивый государь, что значит, когда уже некуда больше идти?»
– Гриша, я погибну?..
Гриша молчал.
– Отвечай, что ль… Я погибну?
– Вероятно… – еле слышно ответил Гриша и, помолчав, добавил: – Вас может спасти только Денис Ананьич.
– Это еще что за новости?.. – удивился Дмитрий. – Каким это образом?..
– Он, доложу я вам, все может… Я верю в Дениса Ананьевича… Он – может.
– Чушь!.. чушь ты городишь, Гриша, – досадливо отмахнулся Дмитрий. – А если ты проболтаешься Бушуеву, что я – здесь, то я тебя зарежу. Так и знай.
И Дмитрий показал Грише нож, что болтался у него на поясе. Гриша покосился на нож, вздохнул и сказал:
– Вы мне так и не ответили: любите ли вы соленые арбузы?.. Я, например, не очень долюбливаю… Меня сейчас очень занимает один вопрос: какой процент человечества любит соленые арбузы?.. И я произвожу некоторые вычисления, путем непосредственного опроса местного населения… Даже товарища, производившего обыск в нашем доме, я тоже успел допросить… Между прочим, Денису Ананьевичу недавно звонил Сталин…
– Сталин? – встрепенулся Дмитрий и во все глаза посмотрел на Гришу.
– Да-с, сам товарищ Сталин, Иосиф Виссарионович, как вы, наверно, знаете… Он необыкновенно покровительственно относится к Денису Ананьевичу, как я успел заметить…
Дмитрия это сообщение Гриши разволновало необыкновенно. Но путного от Гриши он ничего не добился: о чем же Сталин говорил с Денисом – так он и не узнал.
После долгого и тяжелого раздумья Дмитрий вдруг спросил:
– А как сам Денис?
– Ничего, спасибо… Но – пьют-с…
– Денис пьет?.. – удивился Дмитрий.
– Пьют-с… Почти каждый день… Мне кажется, Дениса Ананьича что-то необыкновенно гнетет-с…
Новый порыв ветра швырнул в окно снегом. Задребезжала рама. Гриша встал и нахлобучил на дынеобразную голову шапку-кубанку.
…Они сидели друг против друга и тихо беседовали. Дмитрий полулежал на койке, вытянув больную ногу поверх одеяла и поставив здоровую на пол. Облокотясь на койку, Дмитрий задумчиво покручивал в руках жестяную кружку. Денис Бушуев сидел на табуретке у стола, грустно подперев белокурую голову, и смотрел на Дмитрия хмельными карими глазами. Лампа горела за его спиной, так что Дмитрий видел лишь его силуэт. На краю стола стояла до половины отпитая бутылка водки. Гриша Банный все-таки проболтался Денису о том, что Дмитрий скрывается в Отважном, и Денис немедленно пришел к Дмитрию в его убежище.
Денис предлагал Дмитрию следующий, и единственный, на его взгляд, путь к спасению: он, Денис, попросит у Сталина новое свидание и чистосердечно расскажет ему о положении Дмитрия и попросит за него. Внутренне Дмитрий был поражен смелостью Дениса и тронут его предложением: Денис рисковал не только своей жизнью, но и жизнью Ольги, ради спасения его, Дмитрия. Но внешне Дмитрий и виду не показал, что тронут предложением Дениса. Он помнил, твердо помнил, что Сталин – первый и самый ненавистный враг его. И на предложение Дениса он лишь злобно рассмеялся: «От этого негодяя я даже избавления от смерти не хочу принимать… Да, по совести говоря, и не верю в то, что он способен такого матерого волка, как я, помиловать… Да пошел он, вообще говоря, к чёрту… И не будем на эту тему говорить…»
На дворе стояла тихая, лунная ночь. Вызвездило. Длинные, синие тени легли на сугробы от домов и деревьев.
– А вы, говорят, пьете? – спросил вдруг Дмитрий.
