Женщина не пошевелилась. Лишь быстро взглянула на него. Но не с испугом и отвращением взглянула, а с какой-то растерянной, жалкой мукой.
– Зачем?.. – так же почему-то шепотом задала она бессмысленный вопрос, не спуская с него глаз.
– Я тоже жить хочу… – ответил Дмитрий первое, что пришло в голову. – Впрочем, вру я: теперь, пожалуй, я и жить-то даже не хочу…
Он суетливо порылся в карманах, достал последний червонец и сунул его в руку женщине. Сунул, понимая в то же время, что делает что-то уже совсем нелепое и безобразное.
Расталкивая колхозников, он добрался до двери и вышел на двор. На дворе было уже совсем темно. За спиной услышал, как страшно, дико закричала женщина в чайной. Дмитрий метнулся за дом и быстро пошел вдоль забора, на ходу застегивая пальто.
В эту ночь его едва-едва не схватили. Стреляли по нему. Раненый – убежал из последних сил.
Дня через два после телефонного разговора Дениса со Сталиным в отважинский дом Бушуева явились трое незнакомцев. Они были одеты в добротные полушубки и валенки. Старший отрекомендовался майором государственной безопасности Светловым и попросил Дениса переговорить с глазу на глаз. Бушуев пригласил его в кабинет. Двое других остались внизу, на кухне.
Как только Денис с майором поднялись наверх, в кабинет, майор предъявил Денису ордер на обыск.
– Я прошу прощения, что мы вынуждены беспокоить вас, товарищ Бушуев… – сказал майор. – Но мое дело – исполнять долг. Собственно говоря, это не обыск в том смысле, как его принято понимать – никаких ваших бумаг и вещей мы не будем трогать. Мы осмотрим лишь ваш дом, сад и погреб… И, поверьте, весь этот обыск не имеет решительно никакого отношения к вам. Мы ищем одного человека, а так как этот человек с некоторых пор стал вашим родственником, то… уж извините…
Майор Светлов был тучен и высок; сидя в кресле, в валенках и полушубке, он держал на коленях меховую шапку и время от времени повертывал ее. Под рыхлым, большим носом его чернели усики, серые, с зеленоватым оттенком глаза смотрели на Дениса прямо и умно.
Рассматривая ордер на обыск, Денис обратил внимание на то, что ордер был подписан заместителем наркома внутренних дел А. Бергом. Фамилия показалась ему удивительно знакомой, но – откуда и почему – он вспомнить не мог. Было несомненно: с Дмитрием что-то стряслось.
– Ну, если так… ищите… – сказал Бушуев. – Только, я думаю, вы лучше меня знаете, что у меня в доме никого нет и никого я не прячу.
Майор поднялся, поблагодарил и приступил к обыску.
Домочадцы перепугались насмерть. Ананий Северьяныч залез со страха на печь и с головой укрылся полушубком.
– Гриша… – шептал он. – Ты бы сходил с ими в погреб-то… Как бы не уворовали чего из съедобного-то… из съестного-то не уворовали бы чего…
А боялся Ананий Северьяныч за молодого теленка, недавно им купленного на мясо. Теленка Ананий Северьяныч зарезал, освежевал и положил на лед в погреб.
Но Гриша Банный сам не знал, куда деваться со страху. Он забился в угол за горку с посудой и вытянулся там, как жердь, стуча зубами и выглядывая одним глазом из своего укрытия.
Увидев его за горкой, майор улыбнулся, показав белые, сплошные зубы.
– А вы, товарищ, не прячьтесь, мы не кусаемся… – заметил он Грише.
– У Поморцева М. М. в книге… – начал было Гриша, но смолк.
– Что такое? – не понял майор.
– В книге Поморцева М. М. з-замечательно описано… как с-солить огурцы и… и м-мандарины… – еле выдавил Гриша, выстукивая зубами унылую дробь.
– А про арбузы там ничего не сказано? – усмехнулся майор, поняв, что имеет дело с идиотом.
– Т-тоже сказано… – охотно подхватил Гриша. – Но арбузы, д-доложу я вам, с-солить труднее… из-за их непомерных размеров… С-солить же можно все решительно… Один п-поручик, до революции, разумеется… засолил даже кожаные сапоги… целую кадку старых солдатских сапог…
Но майор уже не слушал его – направился в сад.
Обыск незнакомцы произвели быстро, но тщательно. Под конец майор Светлов еще раз извинился перед Бушуевым, и все трое ушли.
Это было поздним вечером. А ночью позвонила из Москвы Ольга и сообщила Денису, что в их подмосковном доме тоже был обыск. Выяснилось, что и там, и тут обыски были произведены в одно и то же время. Оба, и Ольга и Денис, понимали, что их телефонный разговор, вероятно, подслушивается, и оба выразили якобы недоумение по поводу непрошеных ночных гостей. Потом Ольга справилась у Дениса насчет работы и спросила – когда он думает вернуться в Москву? Денис сказал, что вероятно – скоро, так как получил приглашение участвовать на вечере в Колонном зале Дома Союзов. О вечере Ольга знала уже из газет.
– Что будешь читать? – поинтересовалась Ольга. – Отрывки из «Матроса»?
Голос ее дрожал и прерывался. И Денис чувствовал, что говорила она сквозь слезы.
– Не знаю еще… – лениво ответил Денис. – А ты, Оленька, не волнуйся. Все это простое недоразумение.
– Учти, Денис, вечер будет транслироваться по радио… – сказала Ольга, как бы не заметив последних слов мужа. – Да, да, вечер будет транслироваться по радио. И прочесть ты должен хорошо…
