– Вам с нами нельзя. Что, если работорговцы вас увидят и захватят? Послушайтесь совета этого доброго человека!
Изольда обиженно смотрела, как он повернулся к Ишрак, явно рассчитывая на ее помощь.
– Возьми с собой какое-нибудь оружие, на случай их появления, – тихо произнес Лука. – Ножи из кухни, топор со двора. И не открывай двери, пока не убедишься, что все спокойно.
– Конечно, – сразу ответила Ишрак и умчалась в кухню.
– Иди, – негромко попросил Лука Изольду. – Я ничего не смогу делать, если не буду уверен в твоей безопасности.
– А Ишрак? – отрывисто произнесла она, испытывая Луку. – Ты доверяешь ей нашу защиту?
– Да, – подтвердил Лука.
Он искренне удивился, когда Изольда резко развернулась и выбежала из зала, даже не пожелав ему удачи.
Лука, Фрейзе, брат Пьетро и хозяин гостиницы направились к пристани.
– Нам тоже следует найти какое-нибудь укрытие, – проворчал брат Пьетро. – Нам нечем сражаться.
– Я вышел бы против них и с голыми руками! – воскликнул Лука. – Мне хватило бы и молотка!
Фрейзе и брат Пьетро испуганно переглянулись и ускорили шаг.
Хозяин гостиницы остановился на пристани и, прищурившись, посмотрел вдаль. Мимо него проталкивались мужчины – они бежали по направлению к сторожевой башне, у дверей которой раздавали пики. С полдюжины самых крепких горожан наваливались на деревянный шпиль. Тот заскрипел, пришел в движение и начал поднимать погруженную в воду цепь: она должна была протянуться через вход в гавань, перегораживая его.
– Не похоже на налет рабовладельцев, – озадаченно вымолвил хозяин гостиницы. – Они никогда еще так медленно не подходили. И у них на форштевне[9] – белый флаг. Может, у них какая-то поломка? Они плывут прямо в нашу гавань, но еле-еле, и на палубе я не заметил пушку. По-моему, это не набег.
– Может, уловка? – недоверчиво предположил Лука, наблюдая за пока еще далеким кораблем, который неумолимо приближался к Пикколо. – Работорговцы на все способны.
Они быстро зашагали к форту, где суетился какой-то пожилой мужчина. Он отдавал приказы собравшимся возле башни горожанам.
– Капитан Гаскон, это нападение? – спросил у него хозяин гостиницы.
– Я готов и к нападению, – сурово ответил тот. – Рассказывайте, что они делают.
Лука встал на край причала и только теперь четко разглядел корабль, который плавал в его кошмарах с той поры, когда юноша узнал о том, что его родителей захватили в плен. У судна был узкий корпус, который доходил почти до кромки воды, а с обоих бортов торчали десятки весел, расположенных двумя рядами друг над другом. Рабы гребли неторопливо, но безупречно дружно. Лука прислушался и даже сквозь шум, царивший на пристани, различил ровное биение барабана, который задавал гребцам ритм. Страшный штырь выдавался прямо из носа корабля, словно готовый вспороть небо, но на этом смертоносном навершии временным знаком мирных намерений развевался белый шарф.
Первый парус оказался опущен и туго притянут к мачте, но Лука заметил, что второй парус – в центре корабля – сорвало, сломав при этом мачту. Ее сбросили, но вдоль борта еще плыли веревки, а основание мачты торчало неровным сломом. На корме галеры, на приподнятом помосте, стоял капитан и держал в руке белое полотнище, так что просьба о переговорах буквально развевалась и впереди, и позади.
Корабль как ни в чем не бывало приблизился к тяжелой цепи. Барабанный бой изменился, и весла легко затрепетали, удерживая галеру на месте, несмотря на стремительный прилив. Теперь судно качалось на пенных водах бухты, как будто рассчитывало на то, что хоть какой-то город во всем христианском мире по доброй воле впустит галеру в гавань.
– Что они делают? – закричал капитан, заряжавший в форте единственное действующее оружие, старую кулеврину[10].
– Неподвижно стоят у цепи! – ответил Лука. – Похоже, рассчитывают, что мы их пропустим!
Сердце у него бешено колотилось при виде корабля, внушающего ужас портам и речным поселениям Европы.
