– Так, Несса, давай-то подтолкнем нашего друга, пока он окончательно не расплющил нас, – обратился менталист к невидимой в темноте, но ощущаемой по вдавившемуся ему в бок колену Нессе.
– Давай, – прохрипела ар’шасс, напрягаясь.
– Эй, вы там поосторожнее! – возмутился выпихиваемый в коридор тас’шер.
– Мы нежно! – убедительно откликнулся Тарташ, налегая на спину спутника. – Давай разом!
От толчка Инглав все-таки поднялся и убедился, что ноги его держат. К стенам он опасливо не прикасался. Пожалуй, огонь – одно из немногих, чем можно было повредить тас’шер.
Полукровки обрели небольшое свободное пространство и смогли подняться на ноги. Долгий колокол они не рисковали выбраться из своего убежища.
Тем временем обилие магии пошло на спад, глаза привыкли к темноте, и, убедившись, что камень стен и пола достаточно остыл, они начали пробираться к выходу.
Полукровки выбрались из темноты заклинательной пещеры. Снаружи было пасмурно, светило миновало полдень.
Первым вышел Инглав, отчаянно моргая от непривычно яркого после тьмы подземелья света. И тут же раздался залп. Свинцовый град ударил его в грудь, отшвыривая назад, в проход.
Тарташ не успел лишь малость. Следующие пули попадали бессильно, встретившись с защитой менталиста.
Несса бросилась к Инглаву, перегородившему проход.
– Я… в порядке… – сквозь зубы выдохнул окровавленный тас’шер, завершая трансформу. И в следующее мгновенье перед имперцами возник очень злой, залитый кровью полудемон, несущийся в атаку. Офицер выдернул второй пистоль и разрядил его прямо в голову тас’шера… С равной эффективностью он мог выстрелить в небо.
Инглав вломился в ряды солдат, раздавая удары шипованными кулаками. Тарташ и Несса отстали от товарища на какие-то удары, злыми демонами ворвавшись в битву. Десяток солдат погиб сразу, не успев даже извлечь клинки. Остальные ненадолго пережили их. Весь бой продлился ровно одни четки. На залитой кровью поляне остались только тяжело дышащие полукровки. Несса с удивлением смотрела на рваную рану на бедре. Тарташ, похоже, сам от себя не ожидал активного участия в бою – выглядел растерянным и обиженным. И лишь по Инглаву сказать что-либо было невозможно. Он был покрыт кровью от пальцев ног до макушки, и где своя, где чужая, не смог бы разобрать никто.
– Твар-ри… – глухо прорычал тас’шер, оседая на землю.
– Инглав, возвращайся! Мне нужно тебя перевязать! – потеребила впадающего в кому полукровку Несса. Своя рана ее не слишком беспокоила. А Тарташ и вовсе выглядел целым и невредимым.
– Сей… час… – Инглав откинулся навзничь, хрипло дыша. Трансформа медленно спадала, обнажая страшные раны на груди.
Несса закусила губу.
– Эй, здоровяк! Не вздумай умирать! Слышишь?! Ты же обещал меня выпороть. – Девушка попыталась поднять голову спутника.
– В логике тебе не откажешь… – протянул Тарташ, также склоняясь над товарищем. – Увы, наш друг покидает нас. С такими ранами долго не живут… да и недолго тоже. Несса, перестань его теребить. Ему и так больно.
– Таш, сделай что-нибудь!
Тарташ скривился на сокращение своего имени, но промолчал.
– Кто-нибудь! – крикнула в небо Несса, удерживая невозможно тяжелую голову Инглава. – Помогите нам! Мы же старались ради вас всех…
– Девочка, не шуми. Миру совершенно наплевать на наши старания. Инглав оставил нас.
– Нет… Не может быть… Нет!!!
– Все, прекрати истерику! – Голосом Тарташа можно было резать металл. – Инглав умер, чтобы жила ты. Теперь ты отвечаешь и за себя, и за него. Соберись, мы уходим!
– Нет… Нет, только не так… Инглав, зар-раза! Ну чего ты вздумал нас бросить? Скотина, приди в себя!
Несса трясла безжизненное тело, словно это хоть как-то могло помочь.
Тарташ стоял рядом, раздумывая – дать оплеуху или пусть выплачется. Нельзя сказать, что он ничего не чувствовал. Тас’шер был ему по-своему симпатичен. И уж точно полезен. Но он привык принимать все как есть и не питал никаких иллюзий. Инглав мертв, а им надо срочно уходить. Имперцы где-то рядом, и будет исключительно неприятно, если они застигнут их здесь.
– Сейчас, погоди! – Несса лихорадочно принялась развязывать веревки, удерживающие обрезки куртки.
– Эй, ты чего? – Даже Тарташ удивился столь внезапному стриптизу.
– Сейчас…
В руках девушки оказался сверток из провощенной кожи, тот самый, за которым охотилось столько людей, который едва не послужил причиной ее гибели.
– Ты с ума сошла?
– Отстань!
Несса, путаясь в завязках, лихорадочно разматывала сверток.
Пространство перед пещерой озарилось внезапным мягким свечением, более ярким, чем дневной свет. Кристалл выскользнул из свертка и упал на грудь мертвого. Огонек в нем заметался, словно пытаясь разрушить свою кристаллическую тюрьму. А затем забился в ритме сердца.
Тарташ удивленно смотрел на происходящее, чувствуя волны магии, расходящиеся от камня. Волны настолько мощные, что у него кожа на спине съежилась.
И тут Инглав вздрогнул. Захрипел, суча руками, раздирая землю. Огонек в кристалле потускнел, стал мельчать, а затем и вовсе пропал. И сам кристалл рассыпался пеплом.
– Больно… – прохрипел тас’шер.
