- Паслушай дакумент: "Гасподин палконак Дабравольски! Ты не палконак, ты сука и билед. Ты как баба сидиш крепости, боис абреков, война делаеш женшинам, старикам и детям. Ты свинья, праститутка. Ми найдем тебе, зарежим как свинья. Здесь ми били много, солдат мала. Ми связал бедних солдат, забрал арестанта. Это сделал я, Аюб Тамаев. Адутант Зелимхана". Пайдет такой дакумент?
- Пойдет, господин адъютант... Хороший документ... Спасибо...
Аюб обратился к солдатам:
- Как думает солдат?
- Вы очень хорошо написали, господин адъютант! Покинув место засады, Абубакар подошел к другу.
- Дасудани, гаспадин унтер! Дасудани, гаспада салдат! - Попрощавшись такими словами с солдатами и унтером, Аюб, Абубакар и Соип скрылись на тропинке, уходящей в горы.
Проводив их взглядом, один из солдат облегченно вздохнул:
- Упаси боже от свидания с вами!
- Их оказалось только двое. Мы слишком рано испугались.
- Закрой рот, глупый осел! - прикрикнул на него унтер. - Ты знаешь, сколько их товарищей скрывалось в лесу? Тебе всю жизнь следует благодарить Бога за то, что эти два абрека оставили тебя жить. И Бога, и их!
При желании солдаты смогли бы развязать друг другу руки. Но тогда их обвинили бы в трусости. Они жалели, что абреки не связали им и ноги. Тогда их вообще никто не осудил бы. Но ничего, хватит и этого. Солдаты затихли в ожидании какого-нибудь путника, который развяжет их.
Соблюдайте Мой завет, тогда и Я буду соблюдать завет с вами.
Коран. 2 Сура, 38 аят
Скажи: "О люди! Пришла к вам истина от вашего Господа; и кто идет прямым путем, тот идет прямо для своей души, а кто заблудился, тот заблудился во вред ей; и я не поручатель за вас".
Коран. 10 Сура, 108 аят
Шариатский суд отменил приговор, вынесенный Гушмаце светским судом. Он был стар. И потому, возвратившись в Харачой, решил для себя, что остаток своих дней проведет мирно, без конфликтов с законом. Но власти не оставляли его в покое, требуя, чтобы он привел к ним Зелимхана, который продолжал совершать злодеяния. Наконец и Гушмаца вынужден был присоединиться к сыну.
Власти также делали все, чтобы не произошло их примирения с семейством Элсана. Добровольский приблизил к себе людей из этого рода. Больше всех был предан подполковнику Адод. Он доносил своему покровителю о каждом шаге Зелимхана, его семейства и родственников, после чего следовали жестокие репрессии. Зелимхан несколько раз через третьих лиц предупреждал Адода, чтобы он попридержал свой не в меру развязавшийся язык. Но тот не обращал внимания на предупреждения, полагая, что власть, которой он так верно служит, сумеет защитить его. И Зелимхан убил Адода.
Если до сих пор между двумя этими родами не было причин для кровной мести (против Ушурмы был убит Элсан, стороны потеряли по одному человеку), то убийством Адода на род Гушмацы ложилась кровь.
Брат Гушмацы Хамза был старым, немощным человеком. Вскоре, при выходе из мечети после пятничной молитвы, он был убит родом Элсана. Хамза просил не убивать его, клялся, что не имеет никакого отношения к делам брата и племянника, что один из его сыновей, которого люди Элсана сдали властям, уже умер в тюрьме. Но все равно его убили.
Старший сын Гушмацы Хаси был слабым, больным человеком. Не было у него и детей. Видя его состояние, кровники нетрогали Хаси. Но власти травили несчастного, требуя, чтобы он сдал отца и брата. В конце концов его арестовали и заключили в Веденскую тюрьму.
Сначала Солтамурд тоже не абречествовал с отцом и Зелимханом. Когда от притеснений властей невозможно стало жить в Харачое, он вместе с небольшой отарой овец перебрался к озеру Казеной-Ам. Однажды, возвращаясь в аул за мукой и сменой одежды, Солтамурд лицом к лицу столкнулся с Добровольским, ехавшим во главе небольшого отряда солдат. У харачойца было с собой кремневое ружье - чеченцам разрешалось ношение подобного оружия. Но Добровольский, грязно ругаясь, попытался отобрать его у Солтамурда. Понимая, что даже после сдачи оружия его все равно арестуют и сошлют в Сибирь, харачоец резко подстегнул коня и ускакал прочь. Убедившись, что в этих краях ему житья не будет, он перебрался в Андийские горы.
