Когда он прикрывал глаза, на него с новой силой накатывала безысходная тоска. К горлу подступал ком. В груди его пылал огонь. Потихоньку им овладела мысль о побеге. Надо попытаться сделать это сейчас, до того, как они покинут эти горы и леса. За Сержень-юртом уже равнина. Там нет даже кустарников. Там негде укрыться. Надо бежать. Если его довезут до Грозного, то расстреляют или повесят, в лучшем случае сошлют в Сибирь. На десять-двадцать лет. Или даже на всю жизнь. Как отца. И как отец же он сгинет на чужбине. Там его похоронят эти гяуры, как старого бездомного пса. Нет, лучше умереть. Здесь среди родных гор. Если суждено, он погибнет, если же нет, Божьей милостью и с Его помощью спасется. Подастся к абрекам и будет мстить тем, кто заставил его деда и бабушку покинуть Родину, отца сослал в Сибирь, кто сделал несчастными его самого и его мать.
Соип осторожно посмотрел вокруг. Двое солдат сидят за его спиной, двое - прямо напротив. В руках у них заряженные винтовки. Пятый управляет лошадьми. Ноги у Болата, к счастью, не связаны, но все четверо внимательно следят за ним. Особенно когда проезжают те места, где заросли вплотную подступают к дороге.
Выждав удобный случай, арестант внезапно соскочил с телеги и по откосу пустился к лесу. Солдаты, крича и ругаясь, побежали за ним. Соип успел добраться до леса, но связанные руки мешали ему. Солдаты догнали и схватили беглеца. Арестант попытался оказать сопротивление, но силы были слишком уж не равны, да и что он мог сделать со связанными руками против вооруженных солдат. Голод, дни и ночи в камере и тяжелые мысли вконец ослабили его тело. Двое солдат схватили его за стянутые за спину руки и поволокли наверх, к дороге. Там их поджидали другие. Два-три раза ударив беглеца прикладом по спине, солдаты связали ему ноги и закинули в телегу.
Аюб опустил бинокль и поделился с товарищем своим планом:
- Ты остаешься здесь. Я выйду к ним навстречу. Оба карабина останутся у тебя, мне же дай свой револьвер. Если они попытаются оказать сопротивление, ты выстрелишь в телегу, но не попади в солдат. Если попытаются ускакать, прострели ногу одному коню. Если прибегнут к оружию, можешь их ранить, но не убивай. Но до этого, я думаю, не дойдет.
Аюб вышел из укрытия и, пройдя шагов пятьдесят, спрятался за толстым стволом чинары, росшей у самой дороги. Когда телега поравнялась, он подскочил к ней и, схватив вожжи, выкрикнул.
- Тр-р-р! Стой! Оружи земли бросай! Руки верх!
Унтер, сидящий на телеге, грозно заорал:
- Ты кто? Уйди с дороги!
- Астарожна, гаспадин унтер. Ми абреки.
- Гони лошадей! - приказал унтер.
Из-за каменного выступа раздался выстрел. Одна из лошадей, издав жалостное ржание, припала на колени и медленно завалилась на бок. Второй выстрел разнес в щепки борт повозки.
Аюб два года учился в русской школе в Грозном. Приходилось ему бывать в тюрьме и на каторге. Там он научился русскому языку и письму. Русским языком Аюб владел свободно, но шутки ради любил говорить на нем, коверкая слова.
- Астарожна, гаспадин унтер. Я - Аюб Тамаев. Адутант абрека Зелимхана. Кругом абреки. Вы окружен. Будешь кирчать, ружье стрелят, всех убьем. Ружье бросай земли. Харашо. Руки верх! Один - один слезай. Маладци. Ми вас убиват не будем. Зачем убиват? Зачем умират? У вас дома папаши ест, мамаши ест, матушки и баранчуки ест. Унтер бедний, солдат бедний. Зачем вам умират? Ми бедних не убиваем. Аи, маладци!
Унтер и солдаты откинули ружья в сторону. Аюб подошел к повозке и заглянул внутрь.
- Это што такой? Почему бедний чечен лежит? Кто он такой?
Унтер растерялся:
- Это арестант, везем его в Грозный...
- Развязат бистро! - приказал Аюб.
Солдат подошел к телеге и, разрезав дрожащими руками веревку, освободил Соипа. По команде Аюба тот собрал винтовки и отошел в сторону.
- Маладец, солдат! Деньги есть? - повернулся Аюб к унтеру.
- Нет. Откуда у нас деньги...
- Харашо. А теперь, солдат, свяжи руки всем. Крепко. Хорошо. Гаспадин унтер, что в твоей сумка?
- Документы арестанта...
- Сумка мне отдай. Он не арестант. Он свабодни чечен. Его дакументы теперь никому ни надо.
Аюб взял сумку и, достав из нее бумаги, стал их читать.
- Так, так. Болатов Соип... Двадцать семь лет... Рост выше среднего... Лицо смуглое... Глаза черные... Нос горбатый... Волосы черные... Опасный преступник... Харашо, унтер. Опасный преступник ми забираем.
- Господин адъютант! - у унтера вырвался отчаянный крик. - Я несу ответственность за арестанта...
- Э, унтер, ты не отвечает за арестанта. Теперь отвечает ми, абреки. Скажеш начальникам, абреки сделал засада. Они бистро напали. Они били много. Двадцать, тридцать. А солдат мала, пят. Все связали, арестант забрали и ушли в гора.
- Таким словам никто не поверит, господин адъютант...
- Я тебе документ дам. Хароший документ, - достав из кармана блокнот и карандаш, Аюб написал короткое письмо.
