В результате в доме Гушмацы из мужчин остался только десятилетний Бийсолта. Женщины не справлялись со скотом и хозяйством. Зелимхан снарядил Беци и Зезаг к Добровольскому с просьбой о том, чтобы власти освободили от преследований Солтамурда. Но начальник округа не стал даже слушать несчастных женщин. Обругал их самыми грязными словами и выгнал вон. Тогда однажды ночью к Добровольскому явился сам Зелимхан. Часовые были устрашены абреком. Вдобавок он дал им слово, что не тронет начальника округа. Солдаты тайно впустили его в крепость. Подполковник собирался лечь спать. Он с первого взгляда узнал Зелимхана, но не растерялся и не запаниковал. Видимо, был уверен в бдительности своих подчиненных. Более того, ему показалось, что Зелимхан пришел к нему с мирными намерениями. Гость начал без обиняков.
- Полковник! Ты вмешался в наш конфликт с родом Элсана, сослал меня и моих родных в Сибирь. Это ты сделал меня абреком. Ты арестовал мою жену с маленьким ребенком и продержал их в заточении три месяца. Жестокими притеснениями вынудил моего старика-отца присоединиться ко мне. Моего старшего брата, больного, слабого человека, прощенного даже нашими кровниками, ты бросил в тюрьму. Но, не успокаиваясь даже на этом, теперь ты вынудил бежать отсюда в Дагестан и другого моего брата - Солтамурда. Дома у нас не осталось ни одного мужчины. Женщины не справляются с хозяйством. Солтамурд не имеет никакого отношения ни ко мне как к абреку, ни к моим делам. От его руки никто не погиб, он не сделал ничего против этой власти и ее законов. Перестань преследовать его, полковник, дозволь ему жить в Харачое, в своем собственном доме. И не вмешивайся в наш конфликт с семейством Элсана. Это наше дело...
Добровольский не стал ждать, пока Зелимхан закончит свою речь.
- Часовые! - громко крикнул он. Зелимхан рассмеялся.
- От них тебе помощи не будет, полковник. Если они сунутся сюда, я уничтожу вас всех, а тебя - в первую очередь. Сегодня я оставляю тебе жизнь, чтобы не навредить этим несчастным солдатам. Но знай, ни ты, ни Чорни не спасетесь от моей пули ни под землей, ни на небе.
Зелимхан спокойно, без малейшего сопротивления со стороны солдат, вышел из крепости.
По чеченскому адату, когда возникает кровная месть, от нее освобождаются женщины и несовершеннолетние юнцы. Их нельзя трогать, нельзя требовать, чтобы они покинули дом или аул. Жена Гушмацы Билкис, мать Бийсолты, была из рода Элсана. Соблюдая адат, Гушмаца не стал разводиться с ней. Выяснять какие-то отношения с женщиной в таких случаях было неприемлемо для человека, воспитанного на чеченских обычаях. Гушмаца был человеком крутого нрава, и иногда, когда что-то выводило его из себя, с его стороны все же звучали упреки и угрозы в адрес жены. Но та относилась к этому спокойно. Она знала, что ее муж никогда не нарушит законов адата и не ударит ее.
Женщины рода Элсана не давали прохода женщинам из враждующего с ними семейства, ругая их самыми грязными словами и проклиная на чем свет стоит. Доставалось от их мальчишек и Бийсолте. Случалось, что и били. С другой стороны, их терзали и власти, требуя, чтобы они заставили своих мужчин сдаться. Беци и Зезаг, измученные этой неравной борьбой, посоветовавшись с мужчинами, продали скот, раздали родственникам домашнюю утварь и возвратились в родительские дома. В доме отца родила Беци Зелимхану первого сына. Иногда Зелимхан посещал семью, ласкал Муслимат и Энист, с большой любовью и надеждой глядел на Магомеда. Старался хоть как-то успокоить их мать. Говорил ей, что скоро в России весь народ восстанет против царя и скинет его с престола, уничтожит царскую власть, что тогда он будет свободен, и их семья мирно заживет в своем доме. Конечно, Зелимхан и сам не верил своим словам, но ему очень хотелось, чтобы все это действительно произошло.
В Чечне живут несколько человек, которых Зелимхан почитает и глубоко уважает. Это святой Баматгери-Хаджи из Автуров, Соип-мулла из Шали, Таштамир Эльдарханов из Гойты, сыновья Жамалдина Шерипова из Сержень-юрта. Он часто встречается и советуется с ними. Дней десять назад абрек побывал у Соип-муллы. В тот день мулла рассказал ему, что в Веденской тюрьме содержится молодой человек из Гати-юрта. Его предки - выходцы из Шали. И поныне здесь живут его дальние родственники, которым небезразлична его судьба. Деда узника звали Данча, отца - Болат, его самого зовут Соип. Родители Болата умерли в Турции сорок лет назад. Когда самого Болата, ближайшего соратника имама Алибека-Хаджи, ссылали в Сибирь, Соип был в утробе матери.
Вот уже двадцать семь лет от Болата нет никаких известий. Мать одна воспитывала сына. Соип-мулла рассказал также, в чем провинился Соип.
- Ходят слухи, что скоро его переведут в Грозный. Там, скорее всего, приговорят к смерти или отправят в Сибирь на пожизненную каторгу. Минимальное наказание - 20-25 лет. Если это произойдет, то и он пропадет в этой проклятой Сибири. И тогда пресечется весь их род. Постарайся освободить этого парня по пути в Грозный, если можно сделать это без большого риска для себя.
