- Зелимхан выполнил обещание?
- В полном объеме.
- Почему вы не стали похищать других тавричан?
- Другие платили нам за то, что мы не будем их трогать.
- Например?
- С Карпушина и Нестеренко мы взяли по пятьдесят тысяч рублей, Лойке и Коваля - по десять тысяч.
- Они сами приносили вам деньги?
- Нет. Нашим посредником был Мамонтов.
- С него вы брали деньги?
- Нет. За него тоже уплатили эти четверо.
- Когда вы совершили эту сделку?
- Прошлой зимой.
Офицер на какое-то время задумался. В прошлом году по области распространилось много фальшивых денег. После долгих поисков полиция установила, что следы ведут к тавричанам. Под подозрение попали Мамонтов, Кирьянов и Калмыков. Полиция установила за ними наблюдение. В отеле "Империал", где они долгое время проживали, в их номерах был произведен обыск. Фальшивых купюр в номерах не нашли, но в руки полиции попали пять-десять пачек аккуратно нарезанной бумаги, готовой для печатания денег. Кроме того, у Мамонтова нашли пять писем Зелимхана и Саламбека в адрес Карпушина, Нестеренко, Лойке и Коваля с угрозой похитить и убить их, если каждый из них не выплатит денежный ясак[28]. В то время полиция не нашла против них никаких улик, кроме названной выше бумаги. Не нашли никаких станков или иных приспособлений для печатания денег. Их они, оказывается, хранили в другом месте. Что касается бумаги, то подозреваемые заявили, что когда они заселялись в номера, она там уже была. Они, мол, решили, что прежний жилец попросту забыл эти пачки и обязательно вернется за ними, потому и держали их у себя. За неимением никаких улик, суд освободил их. Сейчас же офицер, допрашивающий Саламбека, поверил в то, что Мамонтов и его компания действительно являются фальшивомонетчиками. Не было сомнения и в том, что они выплатили Зелимхану и Саламбеку именно фальшивые деньги. За этот месяц два офицера исписали немало бумаги. Саламбек подписывал каждый лист. В течение последней недели узника никуда не водили. По-видимому, допросы закончились. Но о суде пока никто не говорил. Саламбек был конахом в полном смысле этого слова. Мужественным, стойким, верным и терпеливым. Он не ведал, что такое страх. Его могли расстрелять в любую минуту, но и этого он нисколько не боялся. Но как же медленно тянется время в этой каменной могиле. Каждый день к тюрьме приходят аульчане, близкие и дальние родственники, друзья в надежде увидеться с ним. Но Саламбеку не показывают их. А им - его. Только изредка отдают принесенную ими передачу.
Наконец наступил день, которого Саламбек так долго ждал. Надев на руки и ноги кандалы, его посадили на телегу и в окружении порядка двадцати казаков и полицейских по городским улицам повезли к зданию суда. Горожане во все глаза смотрели на абрека, показывали на него пальцами и о чем-то говорили между собой. Иногда Саламбек замечал сочувствующие лица, но на лицах большинства горожан он видел только злорадство. Саламбек не понимал, почему они ненавидят его, ведь он не сделал им ничего плохого.
Такова человеческая натура. У Саламбека нет к ним никакой вражды. Им твердили, что он - вор, грабитель, убийца. И не раз. Это твердят вот уже десять лет. Капли, падающие в одно и то же место, пробивают и камень. Точно так же в их голову проникла и пропаганда властей. Но ничего. Не сегодня, так завтра все закончится. Его расстреляют. В самые критические моменты, когда не оставалось надежды на спасение, Зелимхан всегда говорил товарищам: "Надо выдержать всего полчаса, и все кончится. Или мы прикончим врагов, или они прикончат нас". Ему осталось всего лишь потерпеть до суда, и все кончится. Беды и несчастия, что было и что есть. Все. Но как же прекрасен этот мир. Конечно же, ему хочется жить. Но он умрет. Чтобы ингушский народ не испытывал из-за него никаких бед. Не только народ, чтобы из-за него не пострадал ни один человек. Чтобы ни одна мать, ни один ребенок не пролили ни одной капли слез...
Саламбека, в окружении все того же караула, завели в здание суда. Его посадили на жесткую скамью за невысокой деревянной перегородкой в стороне от судей. Эта защита показалась Саламбеку смешной. Он все равно не смог бы бежать. Из этой комнаты только один выход, ее охраняют казаки и полицейские. На окнах решетки из толстых железных прутьев. Здание набито людьми. Вдобавок, его руки и ноги в кандалах. Будь он даже свободен, разве он смог бы пробиться через все это? Да и мыслей о побеге у него не было. Михеев дал слово не вешать его. Саламбека расстреляют. Иного ему и не нужно.
С одной стороны сидят председатель суда и старейшины. Они военные, офицеры. С другой стороны - прокурор. Он тоже офицер. Саламбеку устроили особый суд. Военно-полевой. Это инициатива генерала Михеева.
В здании суда не хватает скамеек, многим приходится наблюдать за происходящим стоя. Суламбек, Арслан, Хадижат, Алихан. Родственники, аульчане. Они пришли в надежде на то, что суд освободит Саламбека. Наверное, есть и такие, которые понимают безнадежность его положения и пришли, чтобы в последний раз взглянуть на него.
