Саламбек сдал свое оружие приставу. Пристав отвез его во Владикавказ. Без кандалов и охраны, как и договорились с генералом. Там абрека посадили в тюрьму, в отдельную камеру. Толстые каменные стены, замазанные цементом. Квадратная комната по три аршина в длину и ширину. В углу узкая, жесткая железная кровать с прикрепленными к полу ножками. Наверху маленькое решетчатое окошечко с грязным стеклом. Лампы нет. В сутки выдают один кусочек черного хлеба и три раза какой-то бульон. Точнее, не бульон, а какое-то пойло, к которой не притронулся бы и бездомный пес. Саламбек-то не сбежал бы даже и в том случае, если бы окна и двери оставили открытыми настежь. Он добровольно пришел сюда не для того, чтобы потом бежать. Но, несмотря на это, через маленькое отверстие, проделанное в дверях на высоте человеческого роста, в камеру то и дело заглядывал надзиратель.
Саламбек думал, что его сразу же расстреляют, без всякого суда и следствия. Но вот уже почти месяц его держали в этой каменной могиле. Как ни был терпелив и вынослив Саламбек, но постоянное ожидание угнетало его. Но не смотря ни на что он не жалел о своем поступке. Наоборот, был спокоен. Десять лет, проведенные в напряжении, в постоянном ожидании смерти, были очень тяжелыми. Сейчас ему намного легче. И какая разница, завтра он умрет, через десять лет, двадцать или пятьдесят. Ему сорок пять лет. Через десять-пятнадцать лет он состарился бы, и тогда его убили бы обложившие со всех сторон болезни. Сейчас же, по крайней мере, из-за него не будет страдать народ.
Он часто предлагал Зелимхану вместе сдаться властям, чтобы из-за них не мучили невинных людей. Зелимхан не соглашался. Это вовсе не был страх перед смертью. Он ни разу за эти десять лет не видел, чтобы Зелимхан струсил или терялся даже в самых опасных, безвыходных ситуациях. Харачоец говорил, что русские цари уже двести лет угнетают чеченский народ. Еще с тех пор, когда на свете не было его отца, деда, деда его деда. Зелимхан говорил, что пока он жив, будет убивать этих врагов Аллаха и народа. Сейчас сжимается кольцо и вокруг Зелимхана. Ему уже трудно найти укрытие в Чечне и Ингушетии. В настоящий момент харачоец укрывается в Осетии. В Алагире. Под носом у генерала Михеева. Саламбека допрашивают каждый день. Главный вопрос - где Зелимхан? Но Саламбек не говорит, где укрывается харачоец. И не скажет, даже если его будут резать на мелкие части.
Иногда его будят среди ночи и ведут на допрос. Два офицера допрашивают его по очереди. Саламбека удивляло их поведение. Каждый из них задавал одни и те же вопросы, его ответы каждый раз записывались. Когда ты стал абреком? Почему ты им стал? В каких ограблениях участвовал, сколько человек убил лично? Кто были твои товарищи, где они сейчас? Кто был с вами связан, у кого и в каких аулах вы останавливались?
Саламбек знал, что известно властям о Зелимхане и его товарищах, и что им неизвестно. Поэтому Саламбек рассказывал только то, что власти уже знали.
- В группе Зелимхана постоянно находились только несколько человек. Я, Аюб и Абубакар из Атагов, Джабраил из Ишхой-юрта, Хамзат и Хасанбек из Гехов, Зелимхан из Гелдигена и Олсанка из Цацан-юрта. Другие присоединялись к нам, только когда мы шли за добычей. На одни сутки. Мы не знали ни их имен, ни откуда они. Вдобавок, они скрывали лица под башлыками, так что мы видели только их глаза.
- Почему они это делали?
- Чтобы не знать друг друга.
- Вы шли на такие опасные дела с незнакомыми людьми?
- Их знали те, кто приводил их к нам. И Зелимхан. Мы же не знали никого из них, а они не знали нас.
- Это очень странно. Я не понимаю этого?
- Тут ничего странного нет. Мы поступали так для того, чтобы кто-либо по какой-либо причине не выдал властям или врагам своих товарищей. Поэтому не знал их и я. После завершения операции они покидали нас. Иногда случалось, что кто-то из них позже присоединялся к нам. Многие же, получив свою часть добычи, более уже не возвращались.
Когда подошли к похищению Архипа Месяцева, тавричанина, владельца отар, допрос затянулся.
- Почему вы особенно часто уводили отары тавричан? Ведь такие же отары были и у казаков, ногайцев, аварцев и кумыков?
- Мы узнали о том, что они отправили своего человека, некоего Мамонтова, в Петербург с просьбой выселить из этих краев чеченцев и ингушей и отправить их в Сибирь.
- Почему был выбран Архип Месяцев?
- Его выбрали не мы.
- Тогда кто же?
- Его выбрал начальник Хасав-юртовского округа полковник Котляровский.
Всегда хмурый офицер вдруг рассмеялся:
- Здесь неподходящее место для шуток, Саламбек.
- Я и не шучу. Котляровский не только навел нас на Месяцева, но и помог нам похитить его.
Офицер опять нахмурился.
- Тебе придется отвечать за клевету на русского офицера. Ты знаешь об этом? По российским законам за это полагается два года тюрьмы.
- Это не клевета. Котляровский был нашим тайным соучастником, через абрека Юнуса Умакаева.
- Продолжайте.
- За то. что Котляровский не пустит по нашему следу войска, когда мы будем уходить с похищенным Месяцевым, Зелимхан обещал полковнику три тысячи рублей.
