- Нет, Хадижат, нам и в голову не приходило сдавать Саламбека властям! - вскричал Межед. - Мы готовы на сожжение аула, на ссылку в Сибирь, но никогда не сделаем этого. Мы пришли, чтобы сообщить Саламбеку, что именно таково наше решение.
- В любом случае ты увидишь Саламбека раньше, чем мы. Передай ему наши слова, - добавил Элаха.
Переложив ответственность за судьбы аула и Саламбека на хрупкие плечи женщины и освободившись, таким образом, от тяжкой ноши, авторитеты аула спокойно ушли домой.
Хадижат не сомкнула глаз до самого утра. Что ей сказать мужу? Отцу своих детей? Сдайся властям, дай себя убить и спаси аул от нависшей угрозы? Или пусть уничтожат аул, сошлют в Сибирь женщин и детей, но ты не сдавайся, спасай свою жизнь? Если он сделает первое, то будет убит отец ее детей, если же второе - ее мужа проклянут женщины и дети, его потомки вынуждены будут жить под этим проклятием века и века.
Хадижат хорошо знает своего мужа. Это человек безграничного благородства и чувства ответственности, он добр и честен. Он с готовностью пожертвует жизнью во имя спасения любого аульчанина. Он не допустит, чтобы из-за него пострадал родной аул.
Хадижат была в отчаянии, ее сердце усиленно билось, словно у попавшего в силки воробья...
Саламбек появлялся у себя дома только изредка. И всегда именно в тот час, когда Хадижат меньше всего его ожидала. Выбирая самые темные, дождливые ночи, когда притуплялась бдительность властей. Тщательно разведав, где находятся и чем занимаются в данный момент пристав, стражники и их доносчики. Когда он приходил домой, двенадцатилетний сын Алихан до самого утра стоял на часах, не заходя в саклю и не ложась спать. Саламбек проводил ночь в кругу семьи, менял износившуюся одежду на новую и на рассвете покидал аул.
Неожиданно появился Саламбек и этой ночью. Хадижат накормила, уложила детей и сама только-только забиралась в постель, когда в окне со стороны сада раздался условный стук. Хадижат и Алихан подбежали к двери. Отодвинув засов, они выскочили во двор.
Саламбек вошел в саклю, ведя под руку Алихана, нежно посмотрел на троих спящих детей и остановился. Хадижат бросилась к мужу.
Саламбек повесил на вбитый в стену гвоздь снятые с себя тужурку и башлык и сел на край кровати.
- Ты же не так давно был дома, Саламбек. Что-нибудь случилось, почему ты вернулся так быстро?
- Ничего больше того, что было и случалось за последние десять лет, не произошло. Я пришел, потому что узнал о том, что сказал вчера на сходе пристав.
Хадижат рассказала о посещении их дома авторитетами аула и состоявшемся между ними разговоре.
- Сходи и позови сюда Суламбека и Арслана, - сказал Саламбек, внимательно выслушав жену.
- Зачем они тебе?
- У меня к ним дело. Узнаешь, когда они придут. Хотя она делила с мужем все тяготы и лишения, хотя он часто и о многом советовался с ней, Хадижат никогда не лезла к нему с вопросами. То, что можно и нужно рассказывать ей, если это не было тайной его товарищей, Саламбек рассказывал и без ее вопросов. Поэтому Хадижат молча накинула на голову шаль, обулась и вышла за дверь.
Саламбек был орстхойцем. Это был особый тукум, который отличался и от чеченцев, и от ингушей. Их диалект языка представлял собой что-то среднее между чеченским и ингушским. Орстхойцы свободно говорили на обоих этих диалектах.
Все долгие годы и десятилетия борьбы чеченского народа за свою свободу орстхойцы всегда находились рядом с чеченцами, защищая общую для них независимость и свободу, общую родину. Поэтому в 1865 году, когда Царские власти выселяли в Турцию пять тысяч самых мятежных, самых непокорных чеченских семей, в их числе оказались и орстхойцы. По официальным сообщениям, на родине остались сто тридцать орстхойских семей, в основном бедные или многодетные семьи. Позже много орстхойцев тайно вернулись домой. Они растворились среди чеченцев и ингушей. Одни стали называть себя чеченцами, другие - ингушами.
Суламбек был старшим братом Саламбека, Арслан же был из их рода. У Саламбека было множество двоюродных и троюродных братьев, которые по родственным связям приходились ему намного ближе Арслана, но тот был испытанным другом абрека, которому он доверял больше всех, человеком мужественным, надежным, честным и благородным. Арслан не абречествовал рядом со своим другом, но он всячески оберегал Саламбека, заботился о его семье. Через него узнавал Саламбек о каждом шаге властей округа, о том, кто является предателем, тайным доносчиком властей.
Первым пришел Арслан. Это был ровесник Саламбека, человек с крупным и сильным телом, со стальным цветом лица, с внешностью настоящего горца. Друзья обнялись, справились о здоровье. В это время подошел и Суламбек. Хадижат быстро накрыла стол. Выпив чаю, Саламбек рассказал о причине своего внезапного появления дома.
- Арслан, тебе придется поехать завтра во Владикавказ, - сказал он в конце.
- Зачем?
- К адвокату Баширу.
- Какое у нас к нему дело?
- Вы знаете о том, что сказал генерал Михеев лидерам ингушского народа, и пристав - нашим аульчанам...
