- Да, мы знаем, но это же не впервой. Они любят болтать, перестанут, когда надоест.
- Нет, Арслан, теперь уже не перестанут. Бой у Ассинского моста вывело власти из себя. Михеев получил приказ из Петербурга, в котором его обязали окончательно решить проблему абречества. Говорят, сюда перебрасывают войска и из других областей. Разрушат аулы, людей будут угонять в Сибирь. Я не хочу, чтобы из-за меня пострадал хотя бы один аульчанин, хотя бы один ингуш.
- Что ты собираешься предпринять?
- Сдаться властям.
- Они же убьют тебя, Саламбек!
- Когда-нибудь все равно придется умирать. Я уже принял решение. Моя смерть спасет народ от многих бед. Сегодня я жив, но что со мною будет завтра, известно одному лишь Аллаху. У меня уже давно нет надежды на мирную, спокойную жизнь. Правда, ради детей хотелось бы еще пожить. Но наши желания и наши мечты ничего не значат. Все предопределено Аллахом. Поэтому я вручаю свою судьбу Всевышнему и сдаюсь в руки властей. Я не хочу одного - смерти через повешение. Мы же слышали рассказы о том, как повесили руководителей ингушского восстания 52 года назад - Чандара Арчакова, Магомеда Мозургаева, Жаластука Бехоева, Башира Ашиева и Урусби Мугуева, как семнадцать человек провели сквозь строй солдат, избивая их ружейными шомполами, после чего отправили в Сибирь. Я не хочу подвергнуться такому позору. Надо послать Башира к генералу, пусть он возьмет с него слово, пусть генерал пообещает, что я буду расстрелян, а не повешен. Второе, власти требуют у ингушей выдачи Зелимхана. Потребуют это и от меня. Зелимхан не наш аульчанин и не ингуш. Он сам ответит за себя. Я не предам его. Надо сказать генералу, чтобы он сам решил вопрос с Зелимханом, если сумеет. Пусть они сами убьют, или же пусть убедят сдаться. Даже если бы я просил его сдаться властям, Зелимхан все равно не послушался бы меня. Поручи Баширу донести все это до генерала.
- Они обычно убивают арестованных еще в пути, а потом говорят, что те оказали сопротивление или пытались бежать, - произнес Арслан.
- Какая разница? В пути или на месте? Главное, чтобы не повесили. Видит Аллах, я никогда не был трусом и предателем. Я был верен своим товарищам, аульчанам и народу. Главное, чтобы я умер, не навлекая позор на себя, на вас, на народ. Все остальное не важно.
- Может, власти проявят милосердие, учитывая то, что ты сдался добровольно и жалеешь о том, что ступил на путь абречества, - сказал Суламбек, пытаясь успокоить скорее себя, чем брата и его друга.
- На все воля Аллаха. Я добровольно сдаюсь в руки властей, но нисколько не жалею о прошлом. Я боролся против несправедливости. Я мстил врагам народа. И не искал счастья и богатства для себя. Я нисколько не жалею ни о чем.
Проводив Суламбека и Арслана до калитки и вернувшись в саклю, Саламбек и Хадижат остановились посреди комнаты и целую минуту смотрели друг другу в глаза. Саламбек улыбнулся и распростер руки. Хадижат бросилась в объятия мужа, прижала голову на его широкую грудь и тихо заплакала, подрагивая плечами...
Михеев дал слово не вешать Саламбека. Когда абреку передали это, он попрощался с семьей, родственниками и собрался к приставу. Весь аул вышел провожать абрека. Все знали, что они никогда больше не увидят Саламбека. Женщины плакали, мужчины обнимались, кто-то, пытаясь найти какие-то подходящие слова, кто-то молча, и, склонив голову, отходили в сторону.
Конечно же, нелегко было Саламбеку расставаться с родным аулом и его жителями. Все эти десять лет он виделся с ними очень редко. Но тогда можно было утешить себя тем, что завтра он может встретиться с любым из них. Сейчас же не было и этой надежды. Десять лет смерть буквально бегала за ним, наступая на пятки. Но он одерживал над ней победы. Он научился бороться, играть с ней. Сегодня же он навсегда расстается с родным аулом и аульчанами. Будто умерший, которого несут на кладбище. Завтра или послезавтра его расстреляют. Поставив к стенке. Невозможно будет сопротивляться, нельзя будет спастись. Он и не будет стараться делать это. На этот раз смерть победит. Она ведь всегда одерживала победы над людьми. Она терпелива, но когда наступает ее срок, наносит жестокий удар. Потом труп Саламбека отдадут родственникам...
