События ночи с 14 на 15 октября вызвали у Михеева звериную злобу. Для начала он сорвал ее на Моргания. Зелимхан с тридцатью абреками был в ту ночь в Старой Сунже. А Моргания, имеющий большую сеть агентуры, не узнал даже, что с Зелимханом есть еще разбойники. Погнался за Зелимханом и упустил двадцать других разбойников. Они ушли из-под носа трех рот солдат, двух сотен казаков и шестнадцати аварцев. Ни один разбойник не получил даже царапины. Сам Зелимхан убил поручика Епифанова и одного солдата.
Эта Старая Сунжа считается гнездом разбойников еще с ермоловских времен. Чеченские аулы, лежащие вблизи русских военных укрепления, под дулами русских пушек, как эта Старая Сунжа, называли тогда мирными аулами. Но они оставались мирными только потому, что не имели сил противостоять русским войскам с оружием в руках. Рядом с ними в крепостях стояли большие военные гарнизоны, пушки были направлены прямо на эти аулы. Вдобавок, кругом возвели казачьи станицы, которые как бы окружали их. Но эти аулы оказывали посильную помощь своему народу, борющемуся против колонизаторов. Воины из этих аулов уходили в чеченские войска, многие чеченские разведчики были именно из этих аулов. Договариваясь через них, на чеченскую сторону перебегали русские солдаты. Зная все это, русское командование предпринимало карательные акции против этих аулов. С другой стороны наседал на них и Шамиль, обвиняя их в связях с русскими и в нежелании воевать против них. Все долгие десятилетия войны эти аулы находились, как говорится, между двух огней.
Михеев издал специальный приказ, которым поручил Моргания строго покарать Старую Сунжу. Не довольствуясь этим, к полудню генерал сам явился в аул. Он нашел жителей аула на площади перед мечетью. Сюда собрали всех. Молодых и старых. В том числе и детей. Полковник заранее позаботился об этом. День был холодный и ненастный. Все стояли на ногах, под льющим без остановки дождем. Старики - впереди. Молодые - сзади. Женщины - в сторонке, прижавшись друг к другу.
Для Михеева был подготовлен помост из досок, прибитых к четырем столбам. Моргания взял генерала за руку и помог ему подняться наверх. Полковник стал рядом с начальником, держа над ним раскрытый зонт. Перед помостом и по обеим его сторонам выстроились адъютанты генерала, приставы, старшины близлежащих аулов. Оглядев стоящих на площади мужчин и женщин, Михеев погладил рукой густые рыжие усы, приподнял брови и устремил взгляд поверх толпы. Тихо переговариваясь между собой, аульчане притихли.
- У меня будет с вами короткий разговор. У вас нет ума понять долгие и красивые речи. Бог лишил вас сознания и памяти. Вас собрали для того, чтобы продемонстрировать, какое наказание ждет тех, кто приютит у себя разбойников, кто окажет вооруженное сопротивление царским войскам, кто убьет царского офицера, солдата, или поможет разбойникам сделать то или другое. Местный старшина и вы сами прекрасно знаете, в чьих домах были Зелимхан и двадцать его разбойников. У кого был Зелимхан, знаем и мы. Но мы не знаем, у кого ночевали другие двадцать разбойников. Вы же укрываете людей, принявших их у себя. Не выдает их и старшина аула. Поэтому я освобождаю его от этой должности. Я лишаю вас так же предоставленного вам права самим выбирать старшину. С сегодняшнего дня не вы будете выбирать его, старшину будут назначать власти. Я знаю имена людей, принявших у себя разбойников, но у нас нет никаких свидетельств. Поэтому, чтобы не нарушать закон и из жалости к женщинам и детям, я оставляю этих людей безнаказанными. Но дома и постройки Одиевых, приютивших Зелимхана, мы превратим в пепел. Самих же братьев Одиевых ждет Сибирь.
Старосунженцы прекрасно знали, в чьих домах находились в ту ночь двадцать товарищей Зелимхана. Как ни угрожал Моргания, они не выдали аульчан. И не выдали бы, если бы даже аул сожгли алым пламенем, а их всех вместе с детьми поголовно отправили бы в Сибирь. Конечно же, они боялись. Боялись за женщин, за детей. И сердца за них болели. Но они готовы были принять самое жестокое наказание, но ни в коем случае не опозорили бы аул, выдав властям десять семей, приютивших товарищей Зелимхана, и отправив их в Сибирь. А Одиевых, принявших у себя Зелимхана, выдали не они. Об этом властям донес кто-то посторонний. И старосунженцы найдут его. Когда-нибудь. И тогда он не уйдет от их возмездия.
Да не осудит их Аллах за это, но когда Михеев сказал, что накажет только Одиевых и не тронет остальных, старосунженцы облегченно вздохнули. Ведь власти знали о том, что они приняли Зелимхана. Как же не знать, если он на глазах солдат вышел из их дома и своей отвагой пробил себе путь на свободу. Поэтому аульчане не в силах спасти два этих дома. И то хорошо, что сожгут только два дома, сошлют две семьи, зато десять семей спасутся. Да, семьи Одиевых сошлют в Сибирь, но, с помощью Аллаха, отсидят свой срок и вернутся. Аульчане помогут им восстановить дом и хозяйство. Вдобавок, братья, понимая, что им не миновать наказания, еще вчера отогнали к родственникам скот, вывезли из жилищ наиболее ценное имущество.
