После поражения в Старой Сунже Зелимхан потерял всякий интерес к жизни. Нет ни одного брата. Прежние верные, мужественные, стойкие товарищи почти все погибли. Они убиты властями и кровниками. Тело стало поддаваться болезням. Побаливает сердце. Болят печень и желудок. Ему хотелось дать отдых уставшему телу. Останавливаться в аулах и хуторах было опасно. Везде стояли солдаты. К тому же Зелимхан знал, что против него тайно собирают чеченцев. Его кровников и трусливых дворняг, готовых за деньги продать собственных родителей. Некоторых из них он знал. Но было и множество незнакомых.
Больше месяца он скрывался в этой пещере. В трех верстах от Харачоя, в верховьях Хулхулау. На середине высокого каменного откоса. Подняться сюда чрезвычайно трудно. Вход в пещеру узкий, внутри же она длинная и просторная. Здесь у него есть постель, котел, посуда, самовар, кукурузная мука, сушеное мясо, курдюк, соль, другие припасы. В углу стоит деревянная кровать. Пробраться сюда не смог бы даже зверь. Ни снизу, ни сверху. Тем не менее, вход в пещеру он закрывает плетенью. По обеим сторонам входа в пещеру в передней стене он проделал два отверстия. Абрек знал, что если это его жилище найдут солдаты, ему придется принять бой.
О том, что Зелимхан здесь, знают только Бетарсолта, Джамалдин и Соип. Каждую третью ночь сюда приходит Соип и приносит все необходимое. Он останавливается внизу и специальным паролем сообщает о своем прибытии. После этого поднимается в пещеру. Иногда Зелимхан спускается к Хулхулау за водой. Временами садится у входа в пещеру и, глядя вниз на Хулхулау или на высокую гору напротив, думает о своей жизни. Свободные высокие горы, древние леса, равнины. Этот мир огромен. Но для Зелимхана не осталось на нем места... Вернее, ему его не оставили...
Сорокалетний харачоец Асхаб Мусхабов, как и все его односельчане, занимался земледелием. Он жил не богаче и не беднее других. Как у всех, было у него немного земли, два вола, несколько голов крупного рогатого скота, немного овец и коз. Была и сакля, ничуть не хуже, чем у других. Как и все, молился Аллаху. Но в душе это был завистливый, жестокий и алчный человек. Другие аульчане жили ничуть не богаче Асхаба, однако его нестерпимо жгло уже одно то, что кто-то сравнялся с ним по достатку. Он много трудился, добиваясь, чтобы в его хозяйстве коров или овец было хотя бы на одну голову больше, чем у соседа. Его сердце сушили две вещи: то, что есть у других, и то, чего нет у него. Когда у кого-то из аульчан случалась радость, сердце его наполнялось злобой, когда же на кого-то обрушивалась беда, душа его ликовала.
Не мог он также терпеть, если рядом кого-то хвалили. Его терзало и то, что Зелимхан, его ровесник, с которым они вместе росли, играли в детские игры, прогремел на всю Чечню, то, что его называли отважным, благородным конахом. Если бы у него хватило сил, если бы в его сердце набралось хоть чуточку храбрости и решительности, и если бы была уверенность, что об этом никто не узнает, он, не моргнув глазом, убил бы Зелимхана. Но Аллах не наделил его силой. Это был худой и слабый человек маленького роста. Аллах не дал ему и храбрости. Поэтому он очень хотел, чтобы Зелимхана убили другие. Солдаты, кровники. Кто угодно, только не он сам.
Однажды, возвращаясь поздней ночью от знакомого, в двадцати шагах впереди себя Асхаб увидел одинокого человека. При слабом лунном свете он заметил висящую на одном плече незнакомца винтовку и переметные сумы на другом. Асхаб узнавал своих аульчан не только в лицо, но и со спины, по походке, по стойке. Этот человек не был харачойцем. Сначала он подумал было, что незнакомец - вор и уносит в переметных сумах чье-нибудь добро. Но эту версию Асхаб быстро отмел. Вор не пойдет так свободно и безбоязненно по большой улице, рискуя быть замеченным, он будет искать тихие, безлюдные улочки или же вообще будет пробираться по садам и огородам. Может, это абрек? Кто-то из товарищей Зелимхана? Голова Асхаба стала усиленно соображать. Уже больше месяца о Зелимхане ничего не слышно. Абрек где-то укрылся и затих. Поговаривали, что скрывается он не где-нибудь, а где-то здесь, рядом с Харачоем.
Асхаб пошел за человеком, стараясь сделать это как можно скрытно. Выйдя за пределы аула незнакомец остановился и внимательно огляделся. После этого он повернул в сторону гор по ущелью Хулхулау. Временами человек останавливался, как бы для отдыха, и внимательно вглядывался в темноту впереди и позади себя. В трех верстах от Харачоя он остановился у самой реки. Прождав какое-то время, незнакомец трижды свистнул, каждый раз по-разному, и по специально сделанным уступам поднялся на гору.
Асхаб вернулся домой. Теперь у него есть зацепка. Остальное он разведает потом. Асхаб знал, что в горе, на которую поднялся незнакомец, есть пещера. Как же не знать, если в детстве они, в том числе и Зелимхан, играли в ней. Теперь же он стал подозревать, что Зелимхан мог скрываться именно в этой пещере. Но подозрения подозрениями, а удостовериться в этом надо, чтобы все было наверняка.
