В эти смутные времена Овхад был с большевиками. Вел разъяснительную работу в войсках. Иногда случалось и принимать участие в боях с оружием в руках. К примеру, в стодневных боях в Грозном, в обороне аулов Гойты и Алхан-юрт. Во время гибели Асланбека в бою под Воздвиженской Овхад был рядом с ним. После завершения Гражданской войны работал в органах областного ЦИК. В первые же годы советской власти Овхад охладел к ней и к большевикам. Особенно когда чеченцы, участвовавшие в революции и Гражданской войне, начали грязную борьбу за должности. Они открыто клеветали друг на друга, доносили в органы ЧК. Оклеветанные в такой борьбе одни чеченцы были уволены с работы, других сослали на каторгу, третьих уничтожили в тюрьмах. В их числе были почитаемые Овхадом Таштамир Эльдарханов, Соип-мулла Гайсумов, Али Митаев и многие другие алимы и истинные сыны чеченского народа.
Начавшаяся позже коллективизация вызвала протест среди горцев. Отдельные аулы выступили против Советской власти, которая жестоко подавила эти выступления, бросая одних в тюрьмы, других расстреливая на месте. Объявляя кулаками более-менее зажиточных горцев и выселяя их вместе с семьями в Казахстан, предварительно конфискуя имущество до последнего гвоздя. Несмотря на замену царской власти на советскую, никаких позитивных изменений в Чечне не наблюдалось. Правда, если раньше все эти ужасы творили солдаты и казаки, то сейчас среди бесчинствующих было и много чеченцев, объединенных в милицейские, партизанские отряды и отряды дружинников. Доносительство среди чеченцев распространилось до невиданных доселе размеров.
Не выдержав всей этой жестокости и несправедливости, уволившийся с работы, чтобы не быть участником этой вакханалии, Овхад вернулся в Гати-юрт и устроился учителем в только что открывшейся школе. Школа находилась в бывшем доме его брата Абди. Абди, Сайд, Хюси и еще несколько гатиюртовцев были объявлены кулаками и сосланы в Казахстан, а их дома и имущество передали в собственность колхоза и сельсовета.
В 1937 году развернувшиеся по стране в полную силу репрессии докатились и до самых отдаленных ее уголков. Овхад, без всяких оснований, был объявлен врагом народа и сослан в Сибирь с самым мягким для тех времен приговором - десятью годами каторги. Дома остались жена Седа, сын и три дочери. Сыну минуло двадцать пять лет, он был женат, имел ребенка. Одна дочь была замужем, две другие жили с матерью.
Отсидев от звонка до звонка все десять лет, в феврале 1947 года Овхад освободился. По прибытии в Грозный он узнал о выселении чеченского народа в Казахстан и Среднюю Азию. Надеясь, что кто-то все же остался дома, Овхад поехал в Гати-юрт. В ауле были новые жители, насильно переселенные с гор аварцы. Аул весь обветшал. Ни здесь, ни в близлежащих аулах не было ни одного чеченца. Аварцы рассказали, что в Чечне оставлена только одна чеченская семья - семья абрека Зелимхана.
Овхад поехал в Ведено. Сорок три года назад он пришел в Ведено после семи лет в Грузии и Азербайджане и двадцати лет в Сибири, сейчас шел после десяти лет разлуки с родным краем. Когда он шел сюда в тот раз, ему было сорок четыре года, сейчас - восемьдесят седьмой год...
Здесь тоже жили аварцы. Первый же встречный отвел его к сыну Зелимхана Умар-Али. К самому ненавистному ему зданию - к дому милиции. Умар-Али был начальником районного отдела НКВД. Узнав, кто он такой и почему оказался здесь, Умар-Али отвел Овхада к своей сестре Муслимат. Вечером к ним пришла и другая дочь Зелимхана - Энист. Они рассказали Овхаду, как проходило выселение чеченского народа. По их словам, большую часть жителей Веденского района переселили в Павлодарскую область Казахстана.
- Нас осталось только трое, - рассказывал Умар-Али. - Моего старшего брата убили бандиты двадцать лет назад. Ты, наверное, помнишь времена, когда жители отдельных аулов поднялись против коллективизации и раскулачивания. Тогда в Махкетах и убили его кулаки. Во время выселения народа нас троих, из уважения к нашему отцу, оставили дома. Скоро пять лет как я служу в органах НКВД. Здесь очень трудно. По горам разгуливает много бандитов. Аварцы, остатки чеченских банд. Мы вынуждены бороться с ними, не зная покоя ни днем, ни ночью.
