- Утром следующего дня мать поехала в Ведено, к начальнику округа Каралову, - продолжала Муслимат. - С просьбой разрешить перезахоронить отца на кладбище. Начальник округа такого разрешения не дал. Сказал, что это не в его власти, что это может позволить только начальник области, и посоветовал обратиться непосредственно к нему. Мать вернулась с разбитым сердцем. Поехать во Владикавказ, конечно, не представляло труда - между этим городом и Грозным было железнодорожное сообщение. К счастью, начальником области был уже не Михеев, дней десять назад его перевели куда-то на новую должность. Вместо него был другой начальник. Какой-то генерал по фамилии Флейшер. Кажется, он был немцем. Поэтому мать питала определенную надежду. Она решила поехать к генералу. Я поехала с ней, потому что мать плохо знала русский язык. Поехал с нами и Мухтаров. Мы не застали Флейшера на месте, по каким-то делам он поехал в Кизляр. Мы не знали, что предпринять. Подумав, что раз начальника нет в городе, кто-то должен его замещать, мы выяснили, что первым помощником Флейшера является некий генерал Степанов. Однажды мы уже видели его. Он приходил узнать условия нашего содержания в тюрьме и не нужно ли нам чего-нибудь. Это было еще до нашей ссылки в Сибирь. Тогда он показался мне плохим человеком. Генерал не узнал нас. Я назвала наши имена, сообщила, что перед ним стоят жена и дочь Зелимхана.
- Зачем вы пришли? Зелимхан убит. Похоронен. Он тринадцать лет терзал вас. Из-за него вы перенесли не мало страданий, в тюрьмах, Сибири. Вам следовало бы радоваться, что вас наконец-то освободили от этого тирана!
- Не спорю, мы пережили немало горя. И он, и мы. Но виноват в этом не он, и уж, конечно же, не мы. Его вывела на этот путь несправедливость некоторых хакимов. Но даже будь он в чем-то виноват, это же наш отец. Освободились от него и вы. Сейчас он не представляет для властей уже никакой опасности. О чем можно спорить с покойным? У всех народов, во всех религиях принято хоронить умершего на кладбище, предварительно омыв его, завернув в саван или одев в чистые одежды. А нашего отца закопали в Шали возле солдатской конюшни, в каком-то грязном месте, без каких-либо ритуальных обрядов. Мы хотим похоронить его на кладбище с соблюдением исламских обычаев.
- Я не имею права удовлетворить вашу просьбу, - сказал Степанов. - Я же не начальник области. Я всего лишь его помощник. Я только выполняю его приказы.
Генерал встал и стал расхаживать по комнате, заложив руки за спину. После этого он вышел и вскоре вернулся с какой-то женщиной.
- Ольга Михайловна, это жена и дочь Зелимхана, - представил он нас. - А это супруга начальника области Ольга Михайловна.
Не знаю почему, но эта женщина мне сразу понравилась. Она была одета в длинное облегающее бархатное платье. На ногах - такого же цвета туфли, на шее висела золотая цепочка с золотым медальоном. Длинные смоляные косы, красивые черные брови, немного удлиненное лицо, еле заметная курносость, пухлые алые губы. Женщине было лет сорок. Обняв меня, Ольга Михайловна заплакала. Выразила соболезнования по русскому обычаю. Некоторым чеченцам кажется, что все русские жестоки и бессердечны. До нашей ссылки думала так и я. Но там я узнала, что многие русские добры и отзывчивы. Тем не менее, я не могла даже предполагать, что жена генерала окажется такой доброй женщиной.
- Мой муж, Сергей Николаевич, в отъезде, - сказала она, вытирая глаза красиво вышитым маленьким белым платочком. - К вечеру он вернется. Я помогу вам как родным сестре и дочери. Оставайтесь сегодня в городе, завтра утром я сообщу вам хорошую новость.
На ночь мы не остались во Владикавказе. Вернулись в Грозный. На второй день Каралов пригласил к себе мать. Я тоже поехала с ней.
- Начальник области дал разрешение похоронить Зелимхана где вам угодно. Но предупредил, чтобы при его перезахоронении не было большого скопления людей. Там должно быть не больше сорока человек.
Каралов написал записки старшине и приставу Шали и направил нас туда. Несмотря на запрет начальников округа и области, на похороны собралось много народа. Приведенные к кладбищу дагестанские всадники пытались разогнать людей. Но с каждой минутой их становилось все больше. Тело отца занесли в чей-то дом, омыли, завернули в саван и похоронили на шалинском кладбище с соблюдением мусульманских традиций и чеченских обычаев. Люди подходили к нам с соболезнованиями:
- Да смилостивится Аллах над Зелимханом. Да примет Он его газават! Зелимхан был мужественным, благородным, честным человеком, верным сыном своего народа. Вы показали, что у него были достойные его жена и дочь...
