- Ничего, дедушка, мы найдем ваш Гати-юрт. Федя приведет чеченца, работающего с ним. Его зовут Хамзат, он наш друг. Это умный и благородный человек и хорошо говорит по-русски. Сейчас они на митинге, на базарной площади. Там собралось несколько тысяч человек - городские рабочие и чеченцы из аулов. Я тоже хотела пойти туда с Федей, но меня оставили присматривать за вами. Мы совсем недавно переехали в город. Федя работает на нефтяных промыслах, а я в прачечной. У нас маленькая зарплата, да и ее толком не платят. Перебиваемся кое-как. Нет возможности дать образование детям. Старшему сыну десять лет. За обучение в школе надо платить, а денег с трудом хватает на еду и кое-какую одежду. Заходите, Митя. Дедушка проснулся. Я отпустила их гулять, чтобы не шумели. Этот у нас второй. Не бойся, заходи. На улице дети слышат, что чеченцы жестокие люди, что они режут людей кинжалами. Вот и пугаются при виде чеченца.
Белобрысый мальчуган, одетый в поношенную, но чистую бумазейную рубашку и в поношенные штаны, остановился в дверях, исподлобья глядя на Янарку. За ним показалась рыжая голова маленькой девочки.
- И ты заходи, Марина. Дедушка ничего не сделает. Это хороший человек, как дядя Хамзат. Идите, поздоровайтесь с дедушкой.
Не зная, как ему приласкать подошедших детей, Янарка погладил их по маленьким головкам и попросил женщину подать ему бешмет. Он запустил руку в большой карман, пришитый его старушкой с внутренней стороны бешмета специально к его поездке на базар. Деньги за проданные бурки были на месте. Он развязал узелок, в котором хранил рубль медными монетами, захваченный из дома на дорогу, и отдал медяки детям.
- Вы что, дедушка! - вскричала женщина, поняв, что он хочет сделать.
- Кампет, кампет...
- Не надо! Нельзя! - отталкивала София руку Янарки, но ее остановили добрые глаза старика, которые глядели на нее с молчаливой просьбой.
- О Боже! Столько денег детям! Как это можно? Десяти копеек им вполне достаточно. Целый рубль! Кто знает, может, у вас так принято, тогда я не могу противиться. Ой, и я хороша! Болтаю тут, забыв напоить больного чаем!
Вскоре вернулся и хозяин дома Федор Тимофеевич. Это был немного полноватый человек с круглым лицом, густыми черными усами и голубыми глазами. Этот чуть шепелявящий русский сразу понравился Янарке.
- О-о, мой гость, оказывается, уже поправился! - подошел он к Янарке. - А я врача привел. Садитесь, Василий Степанович. Хамзат, и ты сядь поближе. Будешь нашим толмачом. Ну как, дедушка, как вы себя чувствуете? Василий Степанович, осмотрите его, пожалуйста, он в состоянии разговаривать?
Врач, худощавый человек высокого роста с аккуратно подстриженной круглой бородкой и большими усами, надел очки, сел на кровать рядом с Янаркой, взял его за руку и стал проверять пульс. Потом он прослушал живот и спину больного, прикладывая к его телу что-то похожее на зурну, и поднялся.
- Ничего опасного. Пролежит недельку и может ехать куда угодно.
Хамзат рассказал Янарке подробности вчерашних событий на базаре. Солдаты, вызванные для усмирения пьяных до безумия казаков, которые били и грабили чеченцев, не только не остановили их, но сами примкнули к бесчинствующим. Убито семнадцать чеченцев, а раненых, как Янарка, намного больше. Одних товарищи увезли в аулы, других положили в больницы. Кто-то смог уйти сам. Казаки и солдаты разграбили и разрушили дома и магазины чеченцев. Все это сделано с одобрения властей и преследует цель вызвать вражду и противостояние между русскими и чеченцами.
