- Пока Баштиг и его помощники готовятся к голосованию, я бы хотел сказать вам несколько слов, - как всегда спокойно начал Овхад. - Русский царь отдал казакам лучшие чеченские земли. Более того, он раздал земли в подарок некоторым чеченским офицерам, торговцам и духовным лицам, которые предавали свой народ и верно служили царю в годы войны. У любого из них в собственности больше земли, чем у десяти ичкерийских аулов. Но и это пустяки по сравнению с теми чеченскими землями, которых русский царь подарил десятку князей из соседних кавказских народов. Земли у них в десятки раз больше, чем во всей Ичкерии. Мы вынуждены арендовать у казаков, князей и чеченских богачей земли своих отцов, выплачивая за них высокую цену. Но даже после этого чеченцев гонят оттуда. Одного из них вы видели. Это Мусха, который живет в землянке в Арчхи. Мусха один из тысяч чеченцев, чью жизнь разбили и эти богачи, и эта власть.
- Да накажет Аллах повинных в его горе! - Аминь!
- Эти чеченские офицеры и торговцы, кабардинские и кумыкские князья, богачи из казаков сидят на землях наших отцов, вынуждают нас обрабатывать их за мизерную плату или на драконовских условиях, сами не работают и бесятся с жиру. Они льют наш пот, сосут нашу кровь. Таких людей в России называют помещиками. Среди чеченцев эти помещики появились всего лишь сорок лет назад, но мы уже не можем достигнуть с ними мира, уже воюем с ними. А среди русских эти помещики существуют уже более тысячи лет. Вся российская земля в собственности этих помещиков, народ же не владеет даже маленьким клочком. И власть тоже в руках помещиков. Народ работает на них, находится в рабстве, у него нет абсолютно никаких прав. Русские мужики, такие же простые крестьяне, как и вы, на протяжении столетий ведут с ними борьбу, пытаясь отнять у них власть, добиться справедливости и элементарных человеческих прав для себя. Каждое их восстание купают в крови. Их бросают в тюрьмы, угоняют в Сибирь. Вот и сейчас поднялись русские рабочие и крестьяне против царской власти, против помещиков и богачей. Во всей России сегодня пылает пламя. Крестьяне мстят помещикам, державшим их в рабстве. Отбирают у них земли, сжигают имущество, наиболее жестоких из них убивают. У царской власти не хватает сил для защиты помещиков от народной мести. У нее нет войск для размещения в каждом селе. Вдобавок и солдаты не хотят поднимать оружие против своего народа. Ведь и сами солдаты - это вчерашние крестьяне, и они не хотят стрелять в своих отцов, братьев, матерей и сестер. Чтобы защитить помещиков от мести крестьян власти нужны наемники, вернее, люди, готовые за деньги стать палачами. Кто поедет туда, добровольно став палачом?
- Ни один честный человек не поедет туда!
- Мы тоже ненавидим солдат, которые истязают нас здесь!
- Солдаты-то пришли сюда не добровольно, их насильно сюда пригнали!
- Но мы все равно не любим их!
- Эти бесчестные люди, готовые за деньги проливать кровь ни в чем неповинных русских крестьян, нашлись и среди горцев. Среди чеченцев. А в нашем ауле на это подписались Мудар Домбаев и Расу Дасиев!
- Мудар за стакан водки и отца родного зарежет!
- И Расу не лучше, такой же босяк и пройдоха!
- Да накажет их Аллах!
- Такие люди позор для аула и всей Чечни! Овхад поднял руку, призывая к тишине.
- Среди чеченцев никогда не было рабов, наемников и палачей. Но в последнее время они появляются. Сорок лет назад наши люди за деньги пошли на русско-турецкую войну, а два года назад - на русско-японскую. Теперь же хотят поехать в Россию, чтобы подобно псам стеречь имущество помещиков. Мы должны остановить их. Чеченец обязан умереть с голоду, но не имеет права запятнать честь нации! Но что делать с теми, кто идет туда против нашей воли?
- Мы не должны пускать их обратно в наш аул! - Надо гнать из аула их семьи!
- Да накажет их Аллах!
Расталкивая людей, к Овхаду вышел мужчина лет сорока, среднего роста, в поношенной бараньей папахе на голове, в рваной суконной черкеске, надетой на голое тело, и в иссохших чувяках из сыромятной кожи.
- Овхад, пусть они замолчат, мне надо кое-что сказать.
Он положил правую руку на дорогой, отделанный серебром кинжал, прикрепленный к богато украшенному ремню, встал в гордую, независимую позу и прошелся острым взглядом по лицам собравшихся.
