- Дай вам Аллах долгих лет! - добавил от себя Хюси. Они, конечно, не рассказали полковнику ни об угрозе гатиюртовцев в их адрес, ни о том, что все выплаты за всех жителей производят богатые аульчане. Начальнику округа незачем было это знать.
Когда попрощались и вышли, Абди задержался.
- С этими проблемами голова идет кругом, даже о здоровье не справились. Дома все в порядке, все ли здоровы?
- Спасибо, все хорошо.
- Я видел вашу супругу всего один раз, но успел узнать ее. Это очень чуткий, благородный человек. Я никогда не забываю ее гостеприимство. Передайте ей мой поклон. Я купил этот золотой медальон в Петербурге специально для нее, - Абди протянул маленькую коробочку, обитую бархатом. - В наше непростое время всегда чего-то недостает, - продолжал купец. - Прошу вас принять от меня и этот скромный подарок...
Абди сунул в карман полковника деньги, завернутые в носовой платок.
- Абди, ты что! Подарок жене еще куда ни шло, но это уже взятка!
- Такие слова между нами неуместны, ваше благородие, они оскорбляют наши добрые отношения. Спасибо вам, ваше благородие. Да убережет вас Аллах! До свидания!
После ухода Абди полковник достал сверток и пересчитал деньги. Там было две тысячи рублей новенькими купюрами...
Из выступления депутата Государственной Думы от народов Терской области Таштемира Эльдарханова в Госдуме 23 июня 1906 года.
"Горцев Терской области с недавних пор стали сравнивать с теми, кто кнутом и винтовкой пытаются придавить и задушить сознание и стремление крестьян России, встающих на борьбу за свои права и свободы. Пользуясь их бедностью и необразованностью, власти обманом и подачками отправили чеченцев и осетин охранять богатства помещиков в Россию, поощряя насилие и самосуд над такими же крестьянами. Может казаться, что они с упоеньем проливают кровь себе же подобных, что у них патологическая потребность к крови. Напрочь отвергая подобные утверждения и разговоры, мы заявляем Государственной Думе, что горцы Кавказа всегда стремились к миру и согласию, что они ни тайно, ни явно не питают ни к одному народу неприязни и ненависти, что у них нет ничего общего с той горсткой отщепенцев, которые по своему непониманию и недомыслию вышли на позорный путь выполнения роли черносотенцев. Мы просим вас, мы требуем от вас прекратить вовлечение обманутых чеченцев и осетин в эту позорную сделку, а уже отправленных немедленно вернуть в свои аулы".
"Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного! Полковнику Галаеву.
Если ты думаешь, что с царскими законами можно творить что угодно, значит мозги в твоей голове высохли. Тебе не стыдно истязать безвинных людей? В чем виноваты женщины и дети, которых ты терзаешь? Весь народ и ты сам, все знают, что единственный виновник событий в Ведено - это ты.
Эй, начальники, судьи! Вы судите неверно. Держите в тюрьмах и угоняете в Сибирь невинных женщин и детей. У вас нет крыльев, чтобы подняться в небо, и нет когтей, чтобы зарыться в землю! Или вы собираетесь всю жизнь укрываться за крепостными стенами? Вам ведь негде спрятаться от моей мести! Я, Зелимхан, защищающий народ, мстящий от его имени. Убиваю виновных, оставляю жить безвинных. Я прошу вас не нарушать законы, я требую не нарушать законы. А вы, собирая ложные свидетельства, нарушаете их. Вы, в конце концов, пожалеете об этом.
Если посмотрите на небо, увидите, что все в руках Аллаха. И вы утверждаете, что Бог всесилен. Но этот всесильный Аллах на моей стороне. Он помогает мне в моей праведной мести, все мои дела угодны Ему. Когда я задумываю что-то угодное Ему, Он помогает мне, когда задумываю неугодное Ему, Он останавливает меня. Все, что делаю, я делаю во имя Аллаха, я не признаю иного царя, иную власть и иной закон, кроме пророка и шариата. Возьмите всю казну государственную и все войска, преследуйте меня - и все равно не найдете меня. Валлаги! Биллаги! Я подчиняться вам не буду. Когда я вам понадоблюсь - я буду от вас далеко; когда же вы мне понадобитесь - будете вы очень близко ко мне.
Эй, начальствующие! Я вас считаю очень низкими. Вы нехорошие люди! Вы недостойные люди!
Эй, полковник! Я тебя прошу ради создавшего нас Бога и ради возвысившего тебя - не открывай вражды между мной и народом. Ты должен стараться, чтобы женщины и дети не плакали и не рыдали. Они же плачут и проклинают меня. Говорят: "Хоть бы убили его, и чтоб он был уничтожен Богом!" Так они проклинают меня. Они не виноваты. Ты же не должен сомневаться, что если будешь обижать арестованных, то ко мне будет вражда. А мы до сих пор жили хорошо: кто мне сделает добро, тому отплачу тем же; кто мне сделает дурное и злое, тому отвечу тоже тем же.
Пусть Милостивый Аллах сохранит того, кто будет читать его. Читающего прошу прочесть, ради Аллаха, не преувеличивая и не приуменьшая.
Зелимхан Гушмазукаев".
