Полковник же, остановившийся в доме старшины Самби-хутора, то беспокойно расхаживал по комнате, заложив руки за спину, то останавливался у окна и с тоской глядел на улицу. Полковника одолевали тяжелые мысли. Он очень жалел, что предъявил ультиматум Гати-юрту. Начальник округа прекрасно знал, что у них нет возможности выплатить требуемые деньги не только за три дня, но и за три месяца, нет у них и оружия. И уж, конечно же, он знал, что названных им четырех человек аул ни в коем случае не выдаст, даже если его сожгут вместе со всеми жителями. А ведь он дал слово разрушить аул через три дня, если его условия не будут выполнены. Если он разрушит хоть один дом, поднимется весь аул. К нему присоединятся соседние аулы. Тогда этот мор, без сомненья, распространится на весь округ. А если в округе возникнет мятеж, все шишки посыплются именно на него. И никто не вспомнит, что приказ разоружить аулы он получил сверху. Если бы ты нашел общий язык с народом, если бы не был с ними неоправданно жесток, скажут ему, народ не взбунтовался бы против власти. Найдут еще тысячу поводов превратить его в козла отпущения, замарать его репутацию, испортить карьеру. А если он не выполнит свою угрозу, то его авторитет в округе будет безвозвратно утерян.
Сумму штрафов он определил сам. Ее можно и изменить. С оружием то же самое. Его бы вполне устроило, если бы гатиюртовцы сдали несколько ружей, кинжалов, сабель и немного патронов. Но сумму налога определяет не он, это государственное дело, он не может как-либо изменить его. Если бы они сдали пока хотя бы половину. Тогда он смог бы уладить все это миром, сохраняя свое лицо. Как говорится, и волки были бы сыты, и овцы остались бы целыми ...
В комнату полковника вошел дежурный офицер.
- Господин полковник, прибыли послы из Гати-юрта с ответом на ваш ультиматум. Просят принять их, - офицер вручил Галаеву письмо.
Полковник развернул бумагу.
- Оно же написано на арабском языке. Пусть подпоручик Сейталиев переведет. И побыстрей. Сколько их там?
- Трое.
- Ты их знаешь?
- Так точно! Они принимали нас в Гати-юрте. Старшина и известный богатей Хортаев. Третий, по-моему, кадий.
Галаев нахмурил лоб. Нет, не их он ожидал. Он хотел, чтобы пришли мятежники во главе с Акболатовым.
- Сначала я прочту это послание. Продержи их часок, потом впусти.
Вскоре пришел Сейталиев с переведенным письмом.
- Могу я быть свободен, ваше благородие? - встал он по струнке.
- Да-да, отдыхайте.
"Начальнику Веденского округа полковнику Галаеву.
Жители Гати-юрта на своем сходе второй раз обсудили ваш приказ. После долгих размышлений гатиюртовцы договорились довести до вас и до вашего начальства свое окончательное решение.
Мы бедные люди. Урожая с наших небольших клочков земли не хватает нам даже на зимние месяцы. У нас нет пастбищ. Сена с лугов не хватает и для пары коров. Наши дети раздеты и разуты. Мы, взрослые, тоже одеты в лохмотья. Раньше, до появления здесь русской власти, мы ежегодно делили свои угодья по количеству хозяйств. Когда в ауле подрастал юноша и заводил свое хозяйство, общими усилиями мы выкорчевывали лес и обеспечивали молодую семью собственным земельным участком. Сейчас мы не можем этого делать. Пашни и сенокосы власти закрепили за отдельными людьми, из-за чего мы не можем заниматься ежегодным их переделом. Леса объявлены государственной собственностью, вследствие чего мы лишены права рубить лес не только для создания полянок, но даже на дрова для собственных нужд. Несколько человек из Гати-юрта по поощрению властей присвоили ровно половину общественных земель аула. Придавленные беспросветной нуждой люди уезжали на заработки за Терек к богатым казакам, или же арендовали у них земли. Сейчас же властями закрыт и этот путь.
В прошлый раз вы своим приказом обязали нас в течение десяти дней выплатить 5104 рубля государственных налогов и штрафов, сдать 100 винтовок, 2000 патронов, 100 кинжалов и шашек, или же выплатить вместо всего этого оружия 11500 рублей. Позже вы обязали нас выдать властям четырех гатиюртовцев. Два дня назад вы повторили этот приказ, подкрепив его двадцатью пушечными выстрелами, дали на его выполнение три дня. Завтра вечером этот срок истекает.Вы прекрасно знаете, что у нас нет оружия ни для вас, ни для себя. Нет у нас и денег, чтобы выплатить их вместо этого оружия, но даже будь они у нас, мы все равно не выплатипи бы ни копейки. Не выплатим мы и необоснованные штрафы. У нас нет морального права выдать вам и требуемых вами четырех человек. Али Абубакаров - старый, больной человек, он недавно возвратился из Сибири, где провел тридцать восемь лет. Он не вмешивается ни в дела власти, ни в дела аула. Овхад Хортаев бывает в ауле только изредка. А Хомсурка Сулиманов и Доша Султахаджиев давно уже покинули аул и прибились к отряду Зелимхана.
