В начале ноября отряд Галаева, состоящий из солдат, казаков и горной артиллерии, начал карательную операцию в аулах Чеберлоя. Даже перед лицом такой огромной силы горцы отказывались повиноваться властям. Особенно упорствовали Макажа, Нижала, Хой, Нохчкела и еще несколько аулов. Но Галаев жестоко покарал это бунтарство. Он заставил их выплатить налоги и контрибуцию, сдать оружие. Несколько сотен человек бросил в тюрьму, многие из них уже в Сибири. Из домов тех, кто не смог выплатить долги государству, забрал весь скарб. Дома главных мятежников сжег. Солдаты и казаки вымели из аулов все маломальски ценное. Тогда утихомирились и эти аулы. Галаев хорошо изучил этих чеченцев. Безнаказанность превращает их в жестоких, обезумевших зверей, однако силе они покоряются сразу же. Даже далекие потомки этих дикарей будут помнить его грозное имя!
Галаев ненавидел ичкерийцев, но очень любил местную природу. Горы к югу от Ведено, проткнувшие облака своими острыми вершинами, укрытыми вечными снегами, древние леса на хребтах и горных склонах, идеально чистой, ледяной Хулхулау, мчащейся с бешеной скоростью. Наблюдая все это, полковник забывает о каждодневной опасности, не замечает враждебные взгляды туземцев. Каждое утро, прежде чем идти на службу, Галаев садится на скамейку с чугунными ножками в крепостном саду и выкуривает сигарету, созерцая эту величественную панораму. Чистый воздух, пропитанный ароматом трав и цветов, приятно кружит ему голову. В такие минуты он чувствует, что молодеет на добрый десяток лет.
Здесь он в безопасности. С этой стороны сад обведен высокой каменной стеной. За ней - обрыв и глубокий овраг. Чуть дальше - пойма Хулхулау. Чтобы подойти к крепости с этой стороны, абреку надо сначала пройти пойму реки, где не за что спрятаться. Потом ему нужно спуститься в овраг и подняться по откосу наверх. А откос этот крутой и скользкий. Если ему все же удастся подойти к стене, то подняться на него он сможет только по лестнице или если ему кинут сверху веревку. Проделать это незаметно просто невозможно - когда Галаев отдыхает, за стеной, оврагом и поймой реки зорко следят солдаты.
Зелимхан уже два часа сидел в засаде. Он знал, что каждое утро в восемь часов, если нет дождя, Галаев выходит в сад. Сначала он прогуливается по аллее, потом садится на скамейку, закуривает и примерно час отдыхает. Только после этого он уходит в канцелярию.
Зелимхан мог бы прийти и после восхода солнца (в этих лесах редко кто появлялся), но посчитал, что осторожность не помещает - он мог напороться на охотника или дровосека, а это было нежелательно. Жизнь научила его не доверять даже диким зверям, не то что людям. Поэтому Зелимхан встал спозаранку, совершил утреннюю молитву и добрался сюда, обходя стороной даже звериные тропы.
Отсюда отчетливо видна сама крепость, сад, скамейка. Зелимхан хорошо знает всю крепость, канцелярию, тюрьму. Через нее прошло все семейство Гушмацы - он сам, Зелимхан, Хюси, Солтамурд, Элаха, Израил, Беца, Зезаг. И даже маленькая Муслимат.
Все эти годы Зелимхан ни на минуту не забывал об оскорблении, нанесенном ему Черновым. Эта пощечина до сих пор жжет ему лицо. Не забывал он и о том, что его жену и дочь три месяца держали в тюрьме; что до бороды его деда дотронулся этот жирный боров Добровольский; что их род изгнан из родного аула. Их дом в Харачое пустует, изгороди сгнили, земля заросла сорняками. Двери и окна забиты. В очаге не горит огонь. В хлеву давно нет скота, по утрам не кукарекает петух. Везде, в каждом углу их некогда шумного веселого двора установилась могильная тишина.
Добровольскому-то он отомстил. Но все получилось не так, как он планировал. Вместе с подполковником от руки Зелимхана пали оказавшиеся с ним несколько солдат и какой-то хаким из крепости. Все это получилось не по воле Зелимхана. Солдаты открыли по нему бешеный огонь, он вынужден был отстреливаться. Солдаты-то ладно, они, по крайней мере, были в этой стычке не посторонние. Но в тот день в тачанке Добровольского оказался и сын агишбатойцев Саракаевых. Этого Зелимхан знать не мог. Парню было не больше 17 лет, он учился в русской школе в Грозном. Его смерти Зелимхан не может себе простить. Он хорошо знал их семью, это были благородные и честные люди. Между ними и семейством Гушмацы никогда не было никаких трений. Наоборот, Зелимхан имел дружеские отношения со старшим братом убитого юноши Ибрагим-беком. Последний был высокообразованным, умным, благородным человеком. Пусть он не абречествовал, как Зелимхан, но от всей души ненавидел эту власть. Болел за свой народ, бесстрашно выступал в его защиту, не оглядываясь на возможные трагические последствия для себя. И Зелимхану он помогал не раз. Нет, не хотел Зелимхан этой смерти...
