С оружием в руке девушка чувствовала себя увереннее, удивляясь, с какой легкостью отшвырнула противника: «Неужели он так ослаб после удара наставника?» Вдруг раздался пронзительный свист. Один из юйхао прыгнул в реку.
Шао Цзюнь замерла, увидев, как старик Юн вскочил на спину упавшему в воду чудовищу, которое уплывало прочь с огромной скоростью. Она не могла взять в толк, почему евнух сбежал, если мог легко убить ее с помощью этих странных существ, так похожих на людей.
На борту остался последний получеловек. Лицо его оставалось бесстрастным: казалось, он тоже готов умереть здесь. Враг бросился в атаку. Левую ногу бывшая наложница поставила ближе к краю, зацепилась за борт скрытым клинком на правой ноге и крутанулась за пределами лодки, оказавшись в итоге за спиной юйхао. Не дожидаясь, пока тот развернется, Шао Цзюнь сделала выпад, целясь в затылок. Ассасин не была уверена, что это возымеет эффект – но ни она, ни наставник не смогли нанести серьезного урона «толстокожим». Однако лезвие вошло в шею, как нож – в масло: голова отлетела, тело упало рядом с девушкой. От этого лодка накренилась. Бывшая наложница быстро выдернула из досок скрытый клинок и кинулась к другому борту, чтобы уравновесить судно. Оно покачнулось, однако не перевернулось.
В противостоянии с первым «водяным» Шао Цзюнь приложила огромные силы. Со вторым вышло гораздо проще, а третьего вообще убила с первого удара. Получается, тот, кого господин Янмин добросил аж до берега, самый сильный? Девушку одолевали сомнения. Она подняла взгляд и увидела старика Юна, который уплыл уже далеко. Преследовать его не имело смысла. Ассасин повернулась в сторону носа судна, затем подошла к наставнику. Бывшая наложница протянула руку к его спине, отправляя часть своей внутренней энергии. Янмин обучал ее своей технике. Через какое-то время он дернулся, открыл глаза и прохрипел:
– Сестра…
Хоть он пришел в себя, но едва дышал, а лицо мужчины было белее снега. У Шао Цзюнь перехватило дыхание. С большим трудом она смогла ответить:
– Наставник…
Господин Янмин сел, поправил одежду и почти пошептал:
– Прости, я подвел тебя.
Тиду почти достиг противоположного берега. Юйхао под ним не доплыл до берега пару метров, начав тонуть, – жизнь покидала это существо. Евнух оттолкнулся и прыгнул в сторону берега, однако не долетел, хотя раньше такое расстояние для него не представляло проблем. Старик Юн быстро вылез на берег, чувствуя, как хлюпает вода в сапогах. Затем оглянулся на середину реки: с такого расстояния лодка почти превратилась в точку.
«Я победил врага, добыл артефакт… Почему же на душе так паршиво?» – думал евнух Чжан. Он понимал: старый друг специально отдал ему Шкатулку Предтеч, чтобы избежать схватки, сохранив жизнь себе и ученице. Или своему старому другу Юну… Хотя главный Тигр решил убить бывшую Милосердную наложницу, однако ничего для этого не сделал, а сейчас, оставшись без юйхао, уже не мог вернуться.
На самом деле тиду восхищался: даже в критической ситуации Янмин не терял надежду на то, чтобы остановить многовековую вражду между их группировками.
– Мой старый друг… Все же ты проиграл… – пробурчал себе под нос старик Юн и ушел.
Шао Цзюнь засвистела, подзывая лошадь. Когда наездница спрыгнула, то кобыла, не получив никаких приказов, вернулась на берег ждать. Услышав же свист, она заржала и поплыла в сторону лодки. Когда оказалась у самого борта, девушка запрыгнула ей на спину. Она боялась оглянуться, ведь знала: если поступит так, не сможет двигаться дальше, а надежда возродить Братство ассасинов умрет.
«Прощайте, наставник».
Девушка сказала это в своем сердце, не зная, что Янмин поступил точно так же.
«Прощай, сестра».
Из его рта текла кровь, заливая грудь.
Евнух Чжан точно рассчитал момент для удара, который проник в сердце. Благодаря Шао Цзюнь ему удалось вырвать у жизни еще несколько минут для последнего разговора с ученицей.
Господин Ван вспомнил стихотворение, которое оставил в храме Линъянь на горе Я:
Из последних сил Янмин поднял единственный оставшийся белый камень. Все остальные вместе с доской упали в воду.
Казалось, всего мгновение назад он со старым другом Чжан Юном играл в го… а теперь умирал.
Лидер Братства ассасинов взглянул на столик, где глава Восьми тигров записал его «Через город в горах»:
