Жезл Виктории подрагивал сам собой. Она выпустила его, и кристалл раскололся, а потом разлетелся сверкающей пылью. Лезвие меча Констанции потускнело, покрылось ржавчиной, а потом оружие разбилось, точно хрупкое стекло. Виктория попыталась призвать ветер, но чары, которые прежде давались так легко, оставили ее.
Ударная волна затушила пламя, океанские воды вернулись, с ревом наполнили ущелье. Рассвет окрасил небо нежно-голубым, точно и не было никогда этой искусственной ночи. Замок, взмывший в небеса, пропал. Осталась только топкая грязь, затянувшая Викторию по самые лодыжки.
Они победили. Тварь была повержена. Но Виктория, сгибая и разгибая пальцы, думала о том, что магия, которая прежде ей подчинялась, растворилась без остатка. Город снова столкнется с неурожайными годами, новоиспеченные фермеры опять разорятся. Только в этот раз Виктория проследит за тем, чтобы поля выжгли, и сделает упор на торговле, чтобы город кормила именно она. Будет править разумно, как всегда и хотела, а не делать дурацкие пассы руками в надежде, что с небес снизойдут чары и все исправят. Со времен королей каждый волшебник, лишенный хорошего наставника, больше и больше терял контроль над своими чарами, пока Виктория и Констанция сами во всем не разобрались. Вот только с королевской эпохи многое изменилось, и теперь город прекрасно справится и без магии. Надо только доказать совету, что другого пути нет…
Констанция вырвалась из рук Виктории, разжала пальцы, в которых уже не было меча. Перескочила через горы тел и поспешила к краю пропасти, а потом попыталась спуститься. Виктория успела поймать ее за руку. Стаци резко обернулась и влепила ей пощечину. Ее лицо исказила ярость. Рыжие волосы развевались на ветру.
– Ее больше нет, – отчеканила Виктория, не обращая внимания на горящую от удара щеку.
Констанция оттолкнула ее и опустилась на мягкую землю.
– Надеюсь, когда мне понадобится помощь, тебя рядом не будет. Спасительница из тебя никудышная.
– Стаци…
– Не смей так меня называть.
– Я же не хотела, чтоб все так вышло. Я ее предупреждала…
– Ради королей,
Виктории захотелось приструнить Стаци, напомнить, что и та приложила руку к тому, что случилось.
– Не лги себе, – сказала она вместо этого. – Тварь жаждала отомстить своим братьям и добилась бы цели. Эрис вернулась сюда, чтобы ее предупредить. Дай мы ей время на подготовку, погибло бы куда больше солдат. Эрис не оставила мне выбора. – Виктория хотела было коснуться плеча сестры, но та отшатнулась. – Я пыталась ее защитить, – проговорила Виктория.
– Я ее обездвижила, ни к чему было ее убивать! – крикнула Констанция.
– Пришлось. Она стала рабыней. У нее уже не было шансов исправиться. Знаю, ты пыталась ей помочь, я и сама тебе это позволила, потому что тоже надеялась… – Она сделала несколько шагов вперед и заключила сестру в объятия. – Я любила ее. И не хотела, чтобы все так вышло.
– Нет… – Констанция сперва сопротивлялась, но вскоре просто уткнулась сестре в плечо и расплакалась.
– Мы одни с тобой остались, – сказала Виктория как можно мягче. – Пожалуйста… не будем ссориться.
– Я думала, мы ее защищаем, – сквозь рыдания прошептала Констанция. – Надо было ей рассказать.
– Нет, не стоило. У нас и без того трудностей было навалом.
Все сложилось бы иначе, знай Виктория, что у Эрис есть способности к магии. Если сама Эрис давно поняла это, то прекрасно скрывала. Констанция могла бы обучить ее азам, да и сама Виктория, возможно, позабыла бы о строгости. Вместо этого она убедила Эрис в том, что в Кешгиуме ей искать нечего, и та сошлась с Тварью.
Может, Констанция права. Это ее вина.
Стражи, оставшиеся в живых, держались от сестер поодаль, но Виктория заметила тревогу и нетерпение на их лицах. Они гадали, закончилась ли битва. Виктория распрямилась и прочистила горло, а Констанция вытерла слезы.
– Что ты им скажешь? – спросила она. – Что ее околдовала Тварь?
Виктория закрыла глаза. Ей хотелось запомнить Эрис. Мир должен узнать, сколько потерь она перенесла: сперва отец, потом учитель, теперь сестра. Она многим пожертвовала ради Кешгиума, но город никогда не восполнит этой утраты.
Вот только если она поведает правду об Эрис, сестру запомнят как злодейку, не лучше, чем Тварь, которой она служила. Ее проклянут в исторических хрониках, навеки запечатлят злой колдуньей в бронзе и на бумаге. Доброе имя Виктории, Констанции, Сиваса, Бахадуса, совета и всех, кто был связан с Эрис, тоже пострадает.
– Мы ничего не станем рассказывать, – отчеканила Виктория.
Констанция нахмурилась, казалось, она вот-вот снова расплачется, но сестра только смиренно закрыла глаза.
– Мы убили ту, что была с нами одной крови, совсем как короли в прошлом.
