– В книге сказано, что они дожили до глубокой старости и были мудрыми правителями. Они ладили друг с другом и разделяли обязанности так, чтобы обладать равной властью. У Ананоса было много партнеров, но первой женой стала Селена. У пары родилось трое детей. Саулос же был близок с одним из своих подданных, Теосом.
Плечи Чудовища задрожали. Эрис показалось, что оно смеется.
– Что такое?
– Да так, эта история напомнила мне мою собственную, – ответило оно. – А что стало с городским управлением после смерти братьев?
– До появления совета происхождение определяло, кто займет королевский трон, – пояснила Эрис, припоминая, о чем говорилось в книге. Статуи в зале казались ей куда интереснее, чем истории, о которых ее расспрашивало Чудовище. Она сощурилась, пытаясь рассмотреть, что же изображено на одном из постаментов, и разглядела процессию из мужчин одинакового роста и в коронах. Под статуями каждого короля тянулось еще по веренице изображений. Чаще всего среди них встречались лошади и пшеничные колосья. Под одним из правителей виднелись окровавленные копья, под другим – три замка, под третьим – ничего.
– Ананос настоял на том, чтобы оставить такой порядок в прошлом, – продолжала Эрис, – так появился совет. Ананос умер первым. Рассказывают, что он роздал свою последнюю милостыню, вернулся домой и мирно скончался у себя в постели. Еще несколько лет Саулос правил один, а Теос поддерживал и утешал его, но с годами королю стало сложно справляться с повседневными обязанностями, и он стал передавать их совету. Еще про братьев говорили, что они были словно одно целое. Когда Ананос умер, Саулос будто утратил половину собственной жизни, но однажды ночью его страданиям пришел конец. С тех пор королевский трон пустует. Городом управляет совет вместе с Верховным священником – с ним обсуждаются все вопросы.
Чудовище продолжило путь.
– Ты упоминала Верховного священника еще в самом начале. Чем он вообще занимается?
– Бахадус выступает от лица совета и возглавляет Храм, – пояснила Эрис, прибавив шаг, чтобы нагнать великана. – Сколько я себя помню, он всегда занимал эту должность. Он уже глубокий старик, а еще типичный представитель Верхнего квартала, но он мне нравится. Когда он взял Стаци себе в помощницы, он помог нам выбраться из бедности, но, думаю, даже она понимала, что ей не хватит жесткости, чтобы стать Второй. А вот Виктория уговорила его выбрать себя.
– Ваши короли – боги, – со смешком проговорило Чудовище, когда они проходили под аркой, ведущей в знакомый сад, к огромному черному дереву, склонившемуся под собственным весом. – Как иронично. Умереть, чтобы стать бессмертными.
Чудовище уселось под крючковатой ветвью согнутого дерева, достало из рукава маленькую деревянную миску и положило на землю.
– Я провожу тут почти все свое время, – сказал великан. – Как-то утром мне подумалось, что сад, выращенный своими руками, может стать мостиком, который снова соединит мои земли с природой. Несколько десятилетий я пытался его оживить. Может, все дело в том, что я не человек. – Он тихонько засмеялся.
Ужас пронзил сердце Эрис. Ее задача – исправить собственную ошибку, а не использовать великана в своих целях. Он был учтив и вежлив, и с людской точки зрения обладал безупречными манерами, хоть и настаивал на том, чтобы его звали Чудовищем. Сестры за всю жизнь не окружили ее таким пониманием, как он за те несколько недель, что Эрис успела прогостить в замке. Девушка прикусила губу. Долой чувство вины. Оно лишь навредит планам. Нужно научиться искусству воскрешения, возродить жизнь на местных землях и вернуть отца.
Чудовище склонило голову. Из-под рукава его бархатного плаща показалось изумрудное сияние. Рука задрожала, дыхание стало тяжелее – точно это великан поранился, а вовсе не Эрис. Девушка притихла, рассудив, что не стоит сейчас его отвлекать, но при виде яркого света удивленно округлила глаза. Чудовище задержало руку над деревянной миской. Из-под бархата вниз по руке заструился зеленоватый дым. Он собрался каплей на самом кончике когтистой лапы и упал в сосуд. Следом упала еще одна капля, а потом еще. В воздух взвился запах алкоголя.
– А нельзя исцелить меня напрямую? – спросила она.
– Если бы я мог, я бы так уже сделал, – ответил великан, едва заметно кивнув на свою когтистую лапу. – Увы, придется довольствоваться тем, что есть. – Он макнул в миску льняной лоскут.
– Выходит, этот зеленый свет и есть ваша магия?
– Совсем наоборот. Он мешает мне использовать магию в полную мощь.
– То есть ограничивает вашу силу?
– В некотором роде, – подтвердило Чудовище, отжимая лоскут.
–
Когтистая лапа взметнулась с молниеносной скоростью.
Эрис вскрикнула. Она торопливо потянулась к ботинку, хотя оружия в нем уже не было.
