Буря магии и пепла полностью

Лютер посмотрел на меня и собрался что-то сказать. После минутного колебания он решился:

– Я уже столько лет считаю Джеймса… своим, что порой забываю: ты знаешь его не только как моего лучшего друга.

– Я знаю его во многих ипостасях. Как часть Сары, как… что-то непознанное для Ноя и Итана. Как твоего лучшего друга. Но помимо всего этого, он и мой друг тоже.

Несколько минут мы провели в молчании, прежде чем я снова шепотом заговорила, мягко поглаживая волосы Джеймса:

– Он взял меня с собой в путешествие на Север, когда… когда приехала Агата.

Когда ты исчез, ничего не сказав. Когда ты бросил меня одну. Когда я не понимала, что происходит между нами и почему. Мне не нужно было произносить это вслух.

– Он знает, как ты важна для меня. Уже тогда знал. И, все же… Он сделал это не ради меня.

– Я знаю. Знаю, что он заботится и обо мне тоже, а не только о тебе.

Знаю, что он не такой, как ты.

– Я рад. Рад, что ты знаешь это и что Джеймс есть в твоей жизни. Он…

– Твой лучший друг.

– Он гораздо больше, чем друг.

Я тоже это знала, но не могла найти слов, чтобы выразить свои чувства.

– Сегодня я пила чай с Леоном Винсентом и тетей Андреа.

Если он и был удивлен сменой темы, то не подал вида.

– И как впечатления?

– Странно. Очень странно.

– Из-за твоей тети?

– Из-за Винсента. Тетя по сравнению с ним еще нормальная.

Увидев улыбку Лютера в свете пламени, я тоже улыбнулась.

– Я серьезно, – настойчиво прошептала я. – Он думает, что я с тобой ради защиты.

– И это правда.

– Да, но… он считает, что я… с тобой только поэтому.

Я почувствовала жар на своих щеках, не зная, как донести до него важность этих слов.

– Так считают многие. Между нами разница в возрасте, у меня есть деньги, а ты – Тибо…

– Да, но люди обычно не говорят мне это в лицо и не предлагают обратиться к ним за помощью, даже если она нужна.

– Он предложил тебе свою помощь?

– Типа того.

Джеймс глубоко вздохнул, ворочаясь в простынях. На несколько минут мы с Лютером замолчали, желая убедиться, что не разбудили его.

– Он сказал мне, что если мне нужна защита или друг, то есть и другие люди.

– И ты ему доверяешь?

Он спросил это таким тоном, будто не знал моего ответа, и я нахмурилась:

– Конечно нет.

– Но ведь мне ты доверяешь.

– Ты…

Я пыталась подобрать слова, но не находила их. Кем был для меня Лютер? Конечно, он не был моим другом, но тем не менее…

– У тебя нет романа с моей тетей, – сказала я наконец, снова уводя разговор в сторону.

Лютер слегка приподнялся, подперев рукой голову, и с удивлением посмотрел на меня.

– Нет.

Я пожала плечами:

– По крайней мере я так думаю. Судя по ее поведению и словам Винсента о прошлом и упущенных возможностях… Полагаю, он имел в виду войну.

– Но Винсент…

Лютер не стал продолжать, погрузившись в свои мысли.

– Не знаю. К тому же, только-только появившись при дворе, он сказал мне, что знает моих маму и тетю еще с молодости.

Лютер некоторое время задумчиво смотрел на пламя. Затем повернулся ко мне, и я заметила, что в его лице что-то поменялось.

– Айлин… А где твоя мама?

Я укрыла Джеймса одеялом, стараясь не встречаться с Лютером взглядом.

– Я не знаю.

Лютер взял мою руку, которой я держалась за покрывало, и молча ждал.

– Она уехала после смерти отца, еще до того, как… на меня напали.

– И ты не знаешь куда?

– На Север. Чтобы… чтобы искать помощь, попытаться что-то сделать. Она не писала мне с тех пор, как прибыла Микке.

Лютер погладил тыльную сторону моей руки. Я чувствовала под ладонью дыхание Джеймса и грубый большой палец Лютера, выводящий на моей коже невидимые круги.

Мы больше ничего не говорили, и, когда я проснулась, Лютер осторожно тряс меня за плечо, стараясь не разбудить Джеймса. Тот продолжал спать, пока мы уходили, торопясь успеть на первый утренний поезд.

Когда мы приехали, вокзал был практически пуст, и, помимо привычного контролера, стоял сотрудник Охранной бригады, проверявший разрешения при прибытии и перед посадкой в поезд. Кроме того, сам состав включал в себя всего лишь два почти пустых вагона. Я предположила, что получить разрешение на поездку очень сложно, но ничего не сказала, и просто последовала за Лютером к нашим местам.

– Хочешь сидеть у окна или в проходе? – спросил он, пока я размещала наши сумки на багажной полке.

Оглядевшись и решив, что никто больше не претендует на это место, я устроилась у окна, спиной к движению поезда.

– Вот здесь будет хорошо.

Лютер кивнул и, когда состав тронулся, сел напротив меня.

– У тебя будет время заехать ко мне домой перед… работой или тебе нужно уйти, как только мы прибудем?

– У меня есть время. Не знаю только, насколько все затянется.

Я кивнула, не осмеливаясь спросить его, зачем он едет в Олмос. Вероятно, допрашивать людей, которые уехали от двора.