– Уже поздно, – сказала я между тем.
Я встала и направилась в спальню, дрожащими руками сжимая ночную рубашку. Остановившись на пороге, я обернулась к нему:
– Ты пойдешь в кровать?
– Через пять минут.
Я кивнула и вошла в комнату, пока он допивал свой виски. Сняв халат, я забралась в кровать, оставив на его тумбочке зажженную свечу. Лютер вошел вскоре после меня, и я слышала, как он надевает пижаму за моей спиной. Затем я почувствовала, как прогнулся матрас, и Лютер погасил свечу. Еще несколько мгновений я подождала, ощущая, как он укрывается одеялом и слегка ерзает, ища более удобное положение. Услышав его размеренное дыхание, я повернулась к нему, чтобы нащупать его руку, но наткнулась на его талию. Ничего не говоря, Лютер сплел свои пальцы с моими, позволив нашей магии течь.
Мы старались жить обычной жизнью, как будто ничего не произошло, придерживаясь рутины и ведя обыденные разговоры. Лучше всего получалось притворяться у Сары, которая, руководствуясь своими безупречными северными манерами, наполняла тишину фортепианной музыкой.
Именно в музыкальной комнате Лютер и встретил нас в то утро. Сара продолжала играть, но небольшая группа людей, сидевших в другом конце зала, увидев его, замолчала и принялась краем глаза наблюдать за нами. Заметив их взгляды, я улыбнулась и отодвинулась, освобождая место Лютеру.
– Айлин, – поприветствовал он меня, присаживаясь рядом. – Я тебя искал.
Лютер повернулся ко мне, закинув руку на спинку дивана.
– Не обращай на них внимания, – тихо сказал он и принялся играть прядью моих волос.
Я покраснела, слушая перешептывания на фоне фортепианной музыки.
– Что-то случилось? – спросила я также тихо.
– Люди начали привыкать к возвращению Микке, и им нужно что-то обсудить, на что-то отвлечься.
Румянец перекинулся на мою шею, а пальцы Лютера по-прежнему путались в моих волосах.
Я была слишком наивна, полагая, что люди предпочтут не вмешиваться или им будет все равно, какие слухи ходят о нас с Лютером. А ведь они уже проявляли любопытство до всего этого…
Я вздохнула. Меньше всего мне хотелось, чтобы еще больше глаз следили за нами.
– Мне необходимо уехать, – сказал мне Лютер. – В Олмос. Я подумал, может быть, ты захочешь поехать со мной, воспользоваться возможностью повидаться со своей мамой.
Я закусила губу, обдумывая ответ. Наклонившись к нему, я еще больше понизила голос, хотя из-за звуков фортепиано нас все равно никто не мог слышать.
– Моя мама сейчас не в Олмосе, но там Лиам, и мне нужно его увидеть. Некоторые вещи я не осмелюсь рассказать ему в письме.
Лютер кивнул и, приподнявшись, заправил прядь волос мне за ухо.
– Тогда поедем завтра и проведем там ночь.
– Мы ведь остановимся в моем доме, не так ли?
Лютер мгновение колебался.
– Если ты не против…
– Конечно нет.
– Хорошо. Тогда увидимся позже.
Лютер встал и после секундного замешательства нагнулся и поцеловал меня в лоб, прежде чем уйти. Сара еще некоторое время продолжала играть, но в какой-то момент отодвинулась в сторону, освобождая место для меня. Я села рядом с ней и в непродолжительной паузе расслышала имя отца, произнесенное с некоторой небрежностью.
– Когда я сделаю так, – показывала мне Сара, ловко перебирая пальцами по клавишам, – ты нажмешь эту.
Я послушно выполнила ее указания, не обращая внимания на группу сплетников в конце зала.
– Лютер собирается взять меня с собой в Олмос, чтобы я увиделась с Лиамом.
– Когда вы уезжаете?
– Завтра. Мы остановимся в моем доме.
– Можно я дам тебе письмо, чтобы ты его передала?
– Конечно.
В итоге я взяла письмо не только от Сары, но и от Итана с Ноем, которые наведались в наши комнаты тем вечером, когда я зашла попрощаться.
С письмами и ключами от дома в карманах я направлялась к Лютеру, чтобы собрать чемодан, но по дороге столкнулась со своей тетей и Леоном Винсентом.
– Сеньорита Данн, какой приятный сюрприз, – поприветствовал он меня, взяв мою руку для поцелуя.
– Добрый вечер, – ответила я.
– Мы собирались выпить чаю в моих комнатах, почему бы тебе не составить нам компанию?
Я замешкалась, засунув руки в карманы юбки.
– Я бы с удовольствием, но, должно быть, меня ждет Лютер…
– Мы только что оставили его с Микке, поэтому он там надолго, – вмешалась Андреа. – Не нужно стесняться.
Улыбнувшись, тетя взяла меня под руку, и мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.
Винсенты имели постоянные покои при дворе, поэтому комната, в которую он нас привел, отражала их изысканный вкус: она была заполнена произведениями искусства и элегантной мебелью.
Винсент указал нам на кресла перед камином, и я села в одно из них, однако тетя запротестовала:
– Это мое, – сказала она, направляясь к шкафу, чтобы достать чайник.
Винсент улыбнулся и сел рядом со мной, пока тетя заваривала чай, как будто бывала в этой комнате уже тысячу раз. Возможно, так оно и было. Я повернулась к Винсенту, который не сводил с меня любопытных глаз.
– Вы любите искусство? – спросила я, когда не смогла больше выносить его взгляд.
Он вопросительно поднял брови, и я указала на пространство вокруг нас.