– Это все моя племянница и наследница. Она чаще всех пользуется нашими комнатами здесь.
– У вас нет детей?
– Нет, такая удача мне не выпала. Ну, я называю это «удачей», но сам даже никогда не был женат…
Тетя поставила перед нами поднос и принялась разливать чай.
– И вы никогда не задумывались об усыновлении?
Винсент улыбнулся, беря чашку.
– Нет. Много лет назад были мысли, но обстоятельства… – он пожал плечами. – После этого я потерял интерес к созданию собственной семьи.
Моя тетя спрятала улыбку за чашкой, и я решила не продолжать эту тему.
– Ну ведь никогда не поздно начать все сначала, – добавила она.
Я положила себе две ложки сахара, стараясь на них не смотреть.
– Одним это сделать легче, чем другим, – отметил Винсент. – А вот у Муров, похоже, дела идут хорошо.
Ища предлог, чтобы не отвечать, я сделал большой глоток чая, который обжег мне горло.
– И Агата, и Лютер не теряют времени, судя по тому, что мне рассказали. Ваши семьи уже разговаривали?
Я поставила чашку на стол, чтобы не пролить содержимое, и сложила руки на коленях.
– Нет, ничего такого не было. Еще рано.
– Для кого? – спросил он. – Агата с новым замужеством медлить не стала.
Чувствуя, как полыхает мое лицо, я радовалась, что Лютер разложил мне все по полочкам еще до того, как мы начали эту комедию.
– Для нас, – настаивала я. – Я еще очень молода, нам некуда спешить.
– Ты не так молода, как думаешь, – вмешалась Андреа. – И, на минуточку, это же Лютер Мур… В жизни не часто выпадает такой шанс.
Винсент хотел поставить свою чашку, но она ударилась о поднос, и серебряная ложечка упала на пол.
– Ну вот. Андреа, дорогая, не могла бы ты принести мне еще одну ложечку? – спросил он.
– Конечно.
Тетя встала и направилась в другой конец комнаты.
– Твоя тетя сказала мне, что Лютер Мур… ухаживает за тобой? – шепотом спросил меня Винсент.
Я посмотрела на тетю, которая еще не дошла до шкафа. Не зная, что ответить, я ограничилась кивком.
– Я понимаю, что… – На мгновение Винсент задумался и сделал глубокий вдох. – Я понимаю, что ты меня не знаешь, но если есть что-то, от чего, по твоему мнению, тебе нужна защита, или если ты нуждаешься в друге… Есть много других людей. Тебе не обязательно быть с Муром, если ты этого не хочешь.
Внезапно мне показалось, что корсет затянулся еще туже, и я поняла, что с трудом могу дышать. Я резко замотала головой:
– Нет, нет, вовсе нет. Это… это просто… Трудно объяснить. То, что между нами.
Я замолчала, не зная, что еще сказать.
– Ну, если ты уверена…
Я снова кивнула:
– Благодарю. В любом случае.
Винсент кивнул, и тут вернулась тетя с чистой ложкой. Я позволила им разговаривать между собой, кивая, когда это было нужно, и занимая руки чашкой чая. Спустя час я наконец смогла уйти.
Стараясь больше не думать о состоявшемся разговоре, я вернулась в комнаты Лютера и собрала свои вещи к завтрашнему отъезду. Он вернулся только после ужина и выглядел значительно лучше, чем в прошлый раз, когда работал у Микке почти до утра.
– У тебя уже все готово? – спросил он меня, снимая галстук.
– Да.
Не отрывая взгляда от книги, я указала ему на собранную сумку, стоящую на столе.
– Превосходно. Поедем первым поездом.
– Все в порядке?
– Полагаю, что да.
Я не ждала подробного ответа, поэтому настаивать не стала. Некоторое время спустя я ушла спать и не знала, который был час, когда меня разбудил стук в дверь гостиной.
Увидев, что Лютер еще не лег, я зажгла свечу на тумбочке и, потирая глаза, встала. Накинув халат, я направилась в гостиную. Лютер сидел на корточках перед камином рядом с Джеймсом Мактавишем, который снова был абсолютно пьян от алкоголя и последствий темной магии. Вздохнув, я запахнула халат.
– Прости, – сказал мне Лютер, пытаясь поднять Мактавиша с пола, – мы не хотели тебя разбудить.
– Ничего страшного, – ответила я, подходя к ним.
Мактавиш лежал на полу и смотрел на меня стеклянными глазами. Вместо того чтобы попытаться помочь ему подняться, я решила сесть рядом. Через мгновение Лютер последовал моему примеру, продолжая держать его за руку.
– Тебе холодно? – спросила я, взмахом руки раздувая пламя в камине.
– Всегда.
– Даже летом?
Он странно нахмурился:
– Не помню.
– Что ж, тогда следующим летом я спрошу тебя снова.
– Договорились.
– Ты не собираешься сегодня навестить Сару?
Мактавиш испуганно посмотрел на Лютера.
– Нет, нет. Не говори ей, – умолял он, крепко сжимая его руки.
– Мы не скажем ей, не переживай.
– Я не хочу, чтобы она знала, – сказал он мне.
– Хорошо.
– Сара… Сара не любит, когда я пью.
Он продолжал говорить, глядя в пустоту.
– Мы не пара, но она этого не любит, и она моя подруга. Думаю, она моя подруга.
– Конечно, она твоя подруга. И ей не нравится, когда ты пьешь, потому что она заботится о тебе, как и мы, – ласково сказал Лютер.
– Но вы не злитесь.
– Каждый человек индивидуален.
Я откинула влажную прядь с его лба, и некоторое время мы трое сидели молча, расположившись на полу. Мактавиш продолжал цепляться за руку Лютера. Я увидела, как задрожала его нижняя губа, и, когда по его щеке скатилась крупная слеза, я вытерла ее большим пальцем.