– Но потом я узнал тебя по-новому, снова. И то, что я чувствую сейчас… это нечто другое. Более настоящее.
Я переплела свои пальцы с его, пытаясь осмыслить все, что он мне рассказал.
– А я-то думала, что мне стало проще говорить о своих чувствах, – пошутила я.
Лютер улыбнулся.
– Я тебя утомил?
– Нет. Просто… я не задумывалась об этом. О том, что ты чувствовал все это время.
Улыбка Лютера померкла, но он не выглядел удивленным.
– Мне было… мне было слишком страшно, – заставила себя продолжить я. – Что ты хочешь просто использовать меня, что на самом деле ничего ко мне не чувствуешь, что все это мои выдумки.
– Я … – шепотом начал он, – я боялся, что… Ты стольким пожертвовала, столько приняла, что… Я начал думать, что, возможно, быть со мной – это еще одна вынужденная мера для тебя. Ради того, чтобы выжить.
Я долго молча смотрела на него, ощущая пульсацию боли в груди и обдумывая его слова. Отпустив его руку, я встала.
– Одевайся и пойдем со мной, – сказала я ему.
Лютер молча подчинился.
Когда спустя некоторое время мы вошли в теплицы, я щелкнула пальцами и в моей руке появился светящийся шар. Лютер сделал то же самое.
Шары вели нас через ряды овощей и фруктовых деревьев к небольшой стеклянной комнатке в конце помещения. Я подошла к одному из столиков внутри.
Жестом я указала на небольшой прямоугольный горшок с маленькими саженцами высотой с ладонь. Зеленые побеги без цветов.
– Это мои.
Лютер посмотрел на меня непонимающим взглядом.
– Это семена, которые ты подарил мне на празднике по случаю годовщины. Я их посадила. Несколько… несколько недель назад.
Я не решалась на него взглянуть. Прежде чем Лютер успел что-либо сказать, я продолжила:
– Мне не следовало этого делать. Их нужно сажать только в том случае, если ты принимаешь чувства другого человека, а я знаю, что ты дарил мне их с другим посылом… не с тем, что приписывали тебе люди.
– Тогда почему ты это сделала? – спросил Лютер, осторожно потрогав один из саженцев.
Я хотела сказать, что не знаю. Это был самый простой ответ. Просто показать ему растения, ничего не говоря и не извиняясь за то, чего даже не понимала. Но после всего я знала, что Лютер достоин большего.
– Мне трудно… чувствовать определенные вещи. Мне требуется время, чтобы получше узнать человека, а с тобой всегда все было так… сложно. В ночь Зимнего солнцестояния это была не я. Я не понимала, что делала. Однако были и другие ночи. И другие моменты. Даже несмотря на все, что происходило… Несмотря на страх… Я ничего не могла с собой поделать. И, сажая семена, я хотела думать, что, может быть…
Лютер взял меня за подбородок и притянул мое лицо к своему.
– Спасибо, – сказал он и поцеловал меня.
На следующий день мы, все еще погруженные в эмоции прошлой ночи, решили спуститься позавтракать в столовую. Даже присутствие Микке за главным столом не могло испортить мне утро, и Лютер, чувствуя это, улыбался мне в ответ.
– У кого-то сегодня хорошее настроение, – сказал Ной, усаживаясь напротив нас.
Все еще улыбаясь, я пожала плечами, но вдруг заметила, с каким любопытством Лютер по очереди смотрит то на меня, то на Ноя. Заподозрив, что он вспоминает то, что я рассказывала ему о нас, я ткнула его локтем в бок.
– Прекрати, – пробормотала я.
– Я ничего не говорил! – возразил он, наливая молоко в кофе.
– Но ты об этом думаешь.
Лютер снова улыбнулся.
– О чем это ты думаешь? – спросил Джеймс, подойдя вместе с Сарой.
– Ни о чем, – ответил он.
– Я вижу, ты побрился, – сказала Сара Итану, присаживаясь рядом с ним.
Он откашлялся:
– Ну да. Получившийся результат меня не очень порадовал.
– Ты всегда можешь попробовать снова через некоторое время, – подбодрил его Ной.
– Может, отрастишь хотя бы эспаньолку, – предложил Лютер.
Я повернулась к нему, на мгновение забыв о сливочном масле, которое начинало таять на моем тосте.
– Ты носил эспаньолку? – спросила я, не в силах сдержать улыбку при мысли об этом.
На его бледных щеках появился легкий румянец.
– Много лет назад, очень короткое время. Не всем нам так повезло, как Джеймсу.
Джеймс, разумеется, взъерошил свою густую рыжую бороду, игнорируя недовольный взгляд Сары. Я откусила тост и улыбнулась, осознав обыденность нашего разговора. Скоро наш план воплотится, и мы вновь вернемся к привычной жизни.
Мизинец Лютера коснулся тыльной стороны моей левой руки, и, не успев опомниться, я переплела свой палец с его. Мгновение спустя я увидела, что Джеймс смотрит на наши руки, и что-то в его глазах заставило меня разъединить их.
– У меня есть кое-какое дело, – сказал он и поставил свою чашку, полную чая, на стол. – Увидимся позже.
Я посмотрела на Лютера, не зная, что предпринять, но он только мягко покачал головой. Остальные, казалось, не заметили ничего странного, поэтому мы продолжали завтракать как ни в чем не бывало.
Закончив есть, мы попрощались с мальчиками и направились к выходу.
– Не волнуйся за Джеймса, – сказал мне Лютер, когда мы покидали столовую. – Я с ним потом поговорю.