От его слов у меня перехватило дыхание, и я не знала, что сказать. Джеймс сглотнул слюну и приподнял подбородок, словно провоцируя меня возразить ему.
– Ты не можешь оставаться в стороне от происходящего, но вместо того, чтобы самой бороться с Микке, ты прячешься за других, – бросил он мне, делая шаг вперед. – Сначала за своего отца, потом за Лоудена, теперь за Лютера, за свою мать, за друзей… Знаешь что? – добавил он, переводя дыхание. – Вы друг друга стоите.
Долгое время я молча смотрела на него, наблюдая, как его грудь быстро поднимается и опускается.
– Кто бы мог подумать, – наконец ответила я, – что ты лучше всех нас.
Еще немного приподнявшись, я коснулась его руки и медленно потянула его к себе. Джеймс, чьи глаза снова были полны слез, повиновался и сел рядом.
Я видела, как крепко он стиснул зубы, пока по его щекам стекали слезы. Снова наполнив оба стакана, я залпом осушила свой и положила голову ему на плечо. Мои веки отяжелели от алкоголя.
Я позволила ему немного поплакать в тишине, пока он не пришел в себя и снова не взялся за свой стакан.
– Прости, – пробормотала я.
Он поднял руку, чтобы я могла прижаться к его груди, и обнял меня.
– Все мы – одна чертова катастрофа, – ответил он, распуская мои волосы и перебирая пальцами пряди.
– Лютер тоже любит так делать. Прикасаться к моим волосам. Но с ним это не так… – я замолчала, подбирая слова, – не так просто.
С Лютером я не чувствовала себя так спокойно, как с Джеймсом. С ним не возникало никаких сомнений, никаких вопросов, никаких ожиданий. Но в то же время того, что мы ощущали друг к другу в тот момент, было недостаточно.
– Ты влюблена в него?
Я почувствовала, как несколько раз с силой стукнуло сердце Джеймса, прежде чем дала ответ.
– Думаю, что да. Я думаю, что мои чувства к нему не связаны с магией.
– Но ты по-прежнему сомневаешься?
Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, теребя между пальцами пуговицу на рубашке Джеймса.
– Не знаю… точнее, не знаю, сомневаюсь ли я. Просто я боюсь ошибиться. Я… знаешь, я не такая, как Сара или ты. Я встречалась с Ноем, но ни разу ни к кому не испытывала ничего подобного. И все же… Что, если я никогда не буду полностью уверена? Что, если я не умею отличать магию от чувств?
Джеймс приподнялся и повернулся ко мне, взяв мои руки в свои.
– Айлин, никто, никогда не может быть уверен. По крайней мере полностью. Точно так же ты не знаешь, откуда берется магия и тем не менее используешь ее, имеешь собственные представления о ней, верно?
Я кивнула.
– То же самое и с людьми. Ты не можешь залезть в сознание других и с абсолютной уверенностью знать, что они чувствуют по отношению к тебе. Ты можешь только надеяться, что их чувства такие же настоящие, как и твои. У всех нас есть сомнения, но ведь мы не позволяем им встать у нас на пути.
Я закусила нижнюю губу, ощущая бинты Джеймса под своими ладонями и растекающийся по венам алкоголь.
– Важен не источник твоих чувств, Айлин, а то, что ты решишь с ними делать.
Я снова кивнула и потянулась погладить лицо Джеймса. Мои глаза наполнились слезами еще до того, как я заговорила.
– Я читала… читала в книге…
Я не могла продолжать. Джеймс взял мою руку и поднес к своим губам. В книге, которую он мне дал, рассказывалось о необычных случаях, о легендах. О родственных душах с парной магией, о тех, кто нашел друг друга в гуще сражения и ощутил, как их чары соединяются, когда они вонзили свой меч в тело противника. О тех, кто имел тройную магию, а не парную.
– Все было бы таким…
– …ненужным, – закончил он за меня, вытирая мои слезы.
Я глубоко вздохнула и прижалась щекой к его руке. Джеймс приблизился и на мгновение меня поцеловал.
– Мне жаль… мне жаль, что все так вышло. Мне жаль подвергать Лютера опасности, – пробормотала я ему в губы, зарывшись рукой в его волосы.
Джеймс, не открывая глаз, покачал головой:
– Не извиняйся. Я знаю, что это не так просто.
И нет, ничего не было.
На следующий день, вернувшись вечером с работы, Лютер так и замер на пороге наших комнат, подняв брови.
Пока он отсутствовал, я убрала всю мебель, надела южные брюки и собрала волосы в тугой пучок. Мне нужно было совершенствовать свое фехтование, а наших тренировок с Ноем не хватало.
– Добрый вечер, – поприветствовал он меня, закрыв за собой дверь.
Я покрутила плечами, опустив шпагу, с которой тренировалась.
– Привет-привет.
Лютер снял свой плащ и бросил его на стул, а я молча указала ему рукой на вторую шпагу, которую прихватила с собой. Улыбнувшись, Лютер стянул пиджак, засучил рукава рубашки и расстегнул первую пуговицу жилета.
Прежде чем встать в позу, он взял шпагу в руку и попробовал ее на вес. Я сделала глубокий вдох и начала атаковать, сконцентрировавшись в первую очередь на движениях своего тела, которые помогут мне отразить атаки Лютера и заставят его отступить. Он снова улыбнулся, отметив мой прогресс.
Именно в тот момент я позволила своей магии течь свободно, ощущая ее в венах, в мышцах, в пальцах, которые держали рукоять шпаги и лежали на моей талии, помогая сохранять позу.