– И он сказал это вот так, ни с того ни с сего? – заставила спросить себя я. – Раньше он говорил что-нибудь подобное?
– С самого начала я четко дала ему понять, что не хочу с ним отношений, что между нами нет ничего серьезного. Если он думал иначе, то это были его собственные фантазии, потому что я никак не показывала, что изменила свое мнение.
Сара махнула рукой в сторону камина, чтобы разжечь огонь. Мгновение я помолчала, прислушиваясь к потрескиванию пламени.
– Ты в порядке?
Она пожала плечами:
– Буду в порядке.
Поднявшись, я на секунду замерла, но все же села рядом с ней. Сара вздохнула, забралась с ногами на диван и, не глядя на меня, положила голову мне на колени.
– Расскажи мне что-нибудь.
– Что ты хочешь услышать?
– Все что угодно. Расскажи… Не знаю. Расскажи мне, как бы выглядела твоя идеальная школа, если бы ты могла создать ее с нуля.
Я говорила несколько часов, плавно переходя от одной темы к другой и заполняя молчание Сары историями, которые она слышала раньше.
Было уже за полночь, когда я оставила ее спящей на диване, а сама отправилась искать Джеймса.
Увидев свет в его комнате, я настойчиво постучала в дверь, однако Джеймсу потребовалось немало времени, чтобы открыть мне. Я ожидала снова увидеть его пьяным или полуголым, но ошиблась.
– Айлин.
Джеймс оглядел меня с ног до головы, и что-то, должно быть, подсказало ему, что ничего экстренного не произошло. Он вздохнул и, прихрамывая, вернулся в комнату, оставив дверь открытой. Он тут же направился за бутылкой виски, и я заметила, что все кончики пальцев у него на руках перебинтованы.
– Что произошло? – спросила я, закрывая за собой дверь. – Это сделала Микке?
Джеймс повернулся и посмотрел мне в глаза. Я привыкла, что он избегал моего взгляда, но не позволила его вызывающему поведению меня запугать.
– Нет, это не Микке. Просто у меня произошел обмен мнениями в таверне.
Я нахмурилась, наблюдая, как он неспешно потягивает виски. Я подошла к нему и взяла его лицо в руки, чувствуя, как опух подбородок под его бородой. Джеймс не отводил взгляда, будто бросал мне вызов, ожидая критики или упрека.
Вздохнув, я отпустила его лицо и налила виски. Джеймс опустился на диван, крепко сжимая бедро. Я села рядом с ним и поставила стакан на тумбочку.
– Чем я могу тебе помочь?
Джеймс рассмеялся:
– Я не тот, кому нужна помощь.
Я закусила губу, пытаясь разгадать его настроение, понять, что именно на него повлияло. На этот раз я решила, что лучший способ узнать это – спросить напрямую:
– Что случилось, Джеймс? Почему ты решил отдалиться от Сары?
Он провел рукой по бороде, несмотря на боль, которую наверняка доставлял ему этот жест, и мгновенно опустошил стакан.
– Потому что это уже не весело, – ответил он мне, снова подливая себе виски.
– Вот так просто, без объяснений?
– Так будет лучше.
– Для кого?
– Для всех.
Я фыркнула и сделала глоток из своего стакана.
– Ну что ж, хорошо. Вам виднее. Я вот, к примеру, не понимаю, как можно быть с кем-то так долго и при этом ничего не чувствовать.
Сделав еще один глоток, я снова поставила стакан на тумбочку. Вздохнув, я откинулась на спинку дивана и повернулась к нему. Джеймс нервно кусал костяшки пальцев, и через мгновение я вдруг заметила, как его глаза наполнились слезами. Я почувствовала себя невероятно глупой.
– Джеймс…
Я протянула к нему руку, но он вскочил на ноги и отпрянул от меня.
– Нет, – сказал он. – Не надо.
– Что «не надо»?
– Не надо смотреть на меня так, когда я единственный, у кого хватает смелости поступать правильно.
– О чем ты говоришь?
Ничего не понимая, я снова выпрямилась.
– О том, что это больше не игра, Айлин. Сара так же ясно, как и я, знает, чего хочет, и я не могу ей этого дать.
Сара всегда стремилась жить типичной северной жизнью: хорошая работа, крепкий брак, высокий статус при дворе. И простой наемник никогда бы не смог обеспечить ей ничего из этого.
– Люди меняются.
– Но я не хочу, чтобы Сара менялась, – яростно запротестовал он, впервые за наш разговор отведя взгляд. – Я не хочу, чтобы она привыкала видеть меня таким, каким видела ты, сломленным и… и…
Я подождала, пока он сделает глубокий вздох, сдерживая слезы.
– Я не хочу рушить ей жизнь. Потому что именно это ты делаешь, когда кого-то любишь. Ты жертвуешь собой ради других. И уходишь от них, если это необходимо. – И, снова посмотрев мне в глаза, он добавил: – А не так, как Лютер.
Ярость, с которой он это произнес, на несколько секунд лишила меня дара речи. Я нахмурилась, стараясь прийти в себя.
– Это несправедливо, – возразила я. – Ты же знаешь, что мы с Лютером должны быть вместе, хотим мы того или нет.
– Мои бабушка и дедушка тоже использовали это оправдание для всего, что… – Он замолчал на полуслове и на мгновение закрыл глаза, возможно погрузившись в воспоминания. – На самом деле, Лютер поступил бы точно так же, даже если бы у вас не было парной магии, – продолжал он. – Он настолько эгоистичен, что не может уйти от тебя и его не заботит, кого он подвергает опасности на пути к желаемому.
– Это бессмысленно, Джеймс, я и так была в опасности.
– Но не он.