– Тогда мы по-прежнему придерживаемся плана. Завтра мы идем к Совету, – сказал Итан, выглянув в окно. – Потому что, если они начнут действовать, а мы ничего не предпримем, другого шанса у нас не будет. Но даже если в какой-нибудь провинции станут ждать…
– В конце концов, важно то, как Совет решит поступить с Микке. Все остальное – просто для того, чтобы усилить давление, – сказал Ной.
– Есть одна проблема, – вмешался Джеймс, проведя рукой по бороде.
– Конечно проблема есть, – вспылила Сара.
Когда я видела ее такой нервной, почти неспособной контролировать эмоции, росла моя собственная неуверенность.
– В Роуэне нет свидетелей.
Лютер глубоко вздохнул. Я чувствовала, как он старается сохранять спокойствие, и попыталась переключиться на его эмоции, позволив им заменить мои. Хоть наша связь и не была способна на такое, одно только осознание того, что он может контролировать свой страх, помогло мне почувствовать себя лучше.
– Ты знаешь, куда их отправили? – спросил Лютер.
– В Хосес. Скачущий галопом всадник, меняющий лошадей, сможет догнать свидетелей за ночь и прибыть точно на следующий день, если ничто его не остановит. Через десять минут я могу выехать.
– Нет, – возразил Лютер. – Это не можешь быть ни ты, ни я, это будет выглядеть слишком подозрительно.
– Тогда поеду я, – тут же вызвался Ной.
– Я поеду с тобой, – сказал Итан, вставая. – Так безопаснее.
После недолгого раздумья Ной кивнул. Лютер и Джеймс обменялись многозначительными взглядами, но возражать не стали.
– Пойдемте со мной, я дам вам необходимую информацию, – сказал им Джеймс, поставив свой стакан на стол, и направился к выходу.
Мальчики последовали за ним.
– Как идут приготовления, Сара? – спросил Лютер.
Мгновение я не понимала, что он имеет в виду, но, когда осознала, сразу почувствовала себя виноватой, что сама не задала этот вопрос своей подруге, забыв о всей дополнительной работе, которую ей приходится выполнять.
– Нам нужно закончить монтаж сцены и внести некоторые изменения в меню, потому что часть продуктов еще не доставлена, но мы все уладим.
– Мы можем тебе чем-нибудь помочь? – спросила я, последовав примеру Лютера.
Сара покачала головой, поправляя юбку:
– А вы постарайтесь отдохнуть. Завтра… завтра нас ждет очень долгий день.
Когда она удалилась, я подошла к окну, но уже стемнело, поэтому, даже если бы мальчики поехали в эту сторону, я бы не смогла их увидеть.
– Айлин, – позвал меня Лютер, подойдя ближе.
– Я даже ничего не сказала им. Не попрощалась.
– Ты увидишь их завтра.
– Я знаю.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как руки Лютера обнимают меня сзади. Я устала бояться, снова и снова убеждать себя в том, что мне нужно быть храброй, – чтобы потом вновь сломаться перед лицом малейшей опасности.
– У тебя все готово к празднику? – спросил он, прижимаясь к моей шее.
От меня требовалось всего лишь надеть платье и появиться там, не более. Я кивнула.
– Думаешь, она знает? – спросила я, взяв его руки в свои.
– Если бы знала, мы бы уже были мертвы.
От его слов по телу пробежала дрожь, и Лютер крепче прижал меня к себе. Я увидела наше отражение в оконном стекле, и вдруг ощутила сильное головокружение.
– Как мы смогли дойти до этого момента? – пробормотала я.
– Мы были храбрыми.
Я улыбнулась, понимая по участившемуся биению его сердца, что он говорил не о Микке, а обо мне. В конце концов, против Микке мы выступали не одни. Вместе с нами были наши друзья, наши семьи. Но то, что между нами… Нам действительно пришлось проявить храбрость, чтобы оказаться там, где мы есть сейчас.
Я прислонила голову к его плечу, и мы еще долго стояли так в тишине.
Уже перед рассветом я смогла поспать пару часов, положив голову на колени Лютера, дремавшего на диване. Осторожно, стараясь его не разбудить, я встала и направилась в спальню. Там я достала платье, которое приготовила на мероприятие, – широкое, северного кроя, но зеленого цвета и с вышитыми на юбке листьями.
Несмотря на то что вечеринка была южная, мне казалось рискованным появляться в таком платье перед Микке. И все же в тот момент я решила, что его недостаточно. Поэтому я направилась в свою бывшую спальню за другим нарядом, отметив, что в коридорах, несмотря на ранний час, дежурило больше охранников, чем обычно.
Когда я вернулась в наши комнаты, Лютер как раз выходил из душа. Мы позавтракали в тишине, и я пошла переодеваться. Закончив с обувью, Лютер сел в кресло и молча наблюдал за моими приготовлениями.
Сначала блузка, затем узкие брюки. Потом – кожаные сапоги до колен и корсет поверх блузки, зашнурованный спереди. Все в коричневых и зеленых тонах с замысловатой вышивкой в виде виноградной лозы.
Я бросила пиджак на кровать и села перед своим туалетным столиком, чтобы сделать прическу. Зачесав волосы назад, я придала им объем на макушке и накрасила глаза, переносицу и виски черным колем, слегка растушевав границы.
Когда я направилась к камину, Лютер подошел ко мне и опустился рядом.
– Расскажи мне, как это делается.