Миррелл взмахнула рукой, и бумага подлетела к ней. Прочитав написанное, она не выказала ни малейшего удивления. Затем протянула лист Микке, но та даже не взглянула на него. Ее глаза, не отрываясь, смотрели в мои.
– Я же говорила, что это она рассказала мэру, – продолжила Миррелл.
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять смысл ее слов и отвести взгляд от Микке.
– Что?
Я почувствовала, как меня обдало жаром, быстрым, словно удар тока.
– Ты думала, я не знаю? Что это ты рассказала своему отцу о том, что происходило на Острове? – сказала она, надменно глядя на меня. – Он, конечно, не признался, хотя…
Я бросилась на нее. Я среагировала еще до того, как по-настоящему осознала сказанное ею: это она предала моего отца. Она виновна в его пытках. В его смерти.
Я схватила ее за блузу и прижала к стене, ярость полыхала в моих венах, пока не достигла рук, воспламеняя ткань между пальцами. Но больше я ничего не успела сделать, потому что Микке схватила меня за запястье и рывком оттащила назад.
Моя дрожащая рука все еще горела огнем, но Микке, похоже, этого не чувствовала. Вздохнув, она оттянула меня еще дальше от Миррелл, которая уже потушила пламя на своей блузе.
– Поверь, я понимаю тебя, Айлин, – спокойно сказала Микке, ломая мое имя своим странным акцентом. – И при других обстоятельствах я бы удалилась, позволив вам разобраться между собой, но… нападение на члена правительства во время войны – это измена, и ты об этом знаешь. К тому же нам с тобой нужно обсудить то, что происходило в этой комнате.
Я глубоко вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, заставляя пламя на моей руке угаснуть. Я почувствовала, как Микке взяла меня за подбородок, и открыла глаза, чтобы посмотреть на нее.
– Это правда? – спросила я. – Ты объявила войну Дайанде? Или это просто ловушка?
Микке улыбнулась и провела большим пальцем по моей скуле, размазывая коль.
– А какая разница?
И, схватив сначала одну мою руку, потом другую, она закрепила их у меня за спиной при помощи магии. От резкой боли я закусила губу, но не сопротивлялась. Я позволила эмоциям заполнить меня полностью, чтобы Лютер мог их почувствовать. Миррелл по-прежнему молча стояла у стены, с презрением глядя на меня.
Микке щелкнула пальцами, и в конце коридора появились два охранника с белыми повязками Бригад.
– Отведите ее в старые подземелья, я не хочу, чтобы она сидела с остальными пленниками.
Охранники грубо схватили меня за руки, больно впившись пальцами в кожу, и повели по одной из самых пустынных лестниц в старую часть замка, в подземелья, не использовавшиеся десятилетиями.
Они выбрали дальнюю камеру с тремя каменными стенами и железной решеткой – ржавой, но по-прежнему прочной и заколдованной. Я вошла не сопротивляясь, и, как только за мной закрылась дверь, охранники отпустили меня.
Ничего не сказав, они ушли, и я создала в своей руке световой шар, чтобы осмотреться. На стенах висели недавно замененные факелы, и, зажигая их, я не могла не задаться вопросом: не здесь ли они держали Иону?
Но я отогнала от себя эти мысли. Микке не сможет меня казнить, потому что Итан и Ной вернутся со свидетелями, а Лютер и Джеймс убедят Совет. На самом деле Лютер должен был вот-вот появиться. Он наверняка почувствовал, что со мной что-то произошло, и каким-то образом узнает, где я, и придет за мной.
Прошло не так много времени, и вот я услышала в конце коридора шаги. Я подошла к решетке и вдруг…
Ничего.
Темнота.
Пустота.
Я закрыла глаза, или, может быть, они уже были закрыты. На мгновение возникло ощущение невесомости, мне казалось, что я сплю или только проснулась. Я потерялась во времени и пространстве.
Но это ощущение исчезло так же быстро, как и пришло. Открыв глаза, я с удивлением обнаружила, что нахожусь уже не в подземелье. Я была в одной из гостиных в новой части замка, и, хотя небо затянули облака, сквозь высокие оконные стекла проникал свет. Однако солнце находилось с другой стороны.
Я взглянула на свои руки, которые, как и моя одежда, были выпачканы в крови. Но где был мой пиджак?
Попытавшись подойти к окну, я пошатнулась, ноги предательски подкосились, и чьи-то руки подхватили меня и заставили развернуться.
Это была Микке. Ее коса наполовину расплелась, а на лице играла самая широкая улыбка, которую я когда-либо у нее видела. Я почувствовала след темной магии на своей коже и наконец все поняла.
Она стерла мои воспоминания последних нескольких часов.
Обхватив мою талию, Микке прижала меня к себе и, не переставая улыбаться, мягко взяла за подбородок. Я вцепилась в ее руку, пытаясь вернуть чувство реальности, сконцентрировавшись на текстуре ее блузки, на запахе ее магии, который пронизывал все вокруг, даже мой разум…
Сглотнув, я приоткрыла рот, чтобы заговорить, чувствуя, как пелена, затуманившая мысли, рассеивается. Микке приподняла мое лицо, встречаясь со мной взглядом, а потом притянула ближе. Я ощущала ее дыхание на своих губах. Предчувствовала вкус ее темной магии.
Одним движением я оттолкнула ее.
– Что произошло? – спросила я, оглядываясь вокруг.