Я исследовала почву, пока не обнаружила семена, и начала понемногу наполнять их водой. Однако вскоре поняла, что этого недостаточно. Я направила больше магии, чувствуя, как она разрушает мои естественные барьеры, но едва ли заметила какие-либо изменения в семенах. Полная решимости не сдаваться, я продолжала вливать в землю больше магии и наконец ощутила, как они распадаются, давая выход росткам.
Я была настолько сосредоточена, что не заметила, как ноги подвели меня, и упала на колени, не в силах даже ухватиться за стол. Сердце забилось чаще, я не могла ни пошевелить руками, ни сесть. Немедленно перекрыв поток магии, я почувствовала, как силы постепенно возвращаются в мое тело.
Я прислонилась к стене, переводя дыхание. Лютер предупреждал несколько раз, чтобы я не увлекалась, но на его занятиях я даже не уставала. Как такое могло произойти? Как я могла так потерять контроль?
Когда комната перестала кружиться, я встала; меня знобило, и я чувствовала себя больной. Я забралась в постель, укрылась одеялом и мгновенно уснула.
На следующее утро я поднялась в темноте и раздвинула занавески, опасаясь даже мысли о том, чтобы снова воспользоваться магией и зажечь свечи. Затем я направилась прямо к цветочному горшку, с которым экспериментировала прошлой ночью.
Он был пуст.
Ни растения, ни ростков – ничего. Только земля. С замиранием сердца я сунула в нее руку и принялась ворошить внутри, пока не обнаружила семя. Я вытащила его и поднесла ближе к окну, чтобы лучше рассмотреть. В нем был маленький росток, совсем крошечный. Я осторожно вернула семя в горшок и накрыла крышкой.
Пытаясь собраться с мыслями, я опустилась в кресло. Я много лет проработала в теплице и знала, что некоторые люди более одарены в определенных задачах: Ане удалось заставить яблоню плодоносить круглый год, а Лиам добился того, чтобы ни один росток не потерял силу, пока растет. Но у каждого были свои пределы. У магии есть пределы. «Как ты двигаешь гору при помощи своей магии? – учили нас в школе. – Камень за камнем».
Как мне могло показаться нормальным, что я одна вырастила незабудки всего за несколько мгновений? Это противоречило всему, что я знала о действии магии. Единственным возможным объяснением было то, что это темная магия. Мне всегда говорили, она идет против природы: сломать кость и разделить ее осколки, вместо того чтобы сложить их вместе; разжечь пламя там, где нет кислорода; высосать воду из растения, лишив его жизни.
Возможно, здесь было то же самое. Возможно, как бы ни доказывали обратное, прямой доступ к магии не являлся естественным. И Лютер Мур, конечно же, не упустил возможности заставить меня почувствовать отравляющую и порождающую зависимость силу темной магии.
Тысячи раз я слышала одни и те же истории. Я знала, что она вызывает все большее и большее привыкание, пока твоя собственная магия не восстает против твоего тела и в конечном итоге не уничтожает тебя. В то время как северяне продолжали утверждать, что все зависит от человека, а не от используемой магии.
Но Лютеру Муру было плевать на мои убеждения, не так ли? Я фыркнула, все еще не веря в произошедшее и возмущенная тем, что доверилась ему.
Я оделась и вышла из комнаты, даже не причесавшись. Где его покои, я понятия не имела, но направилась в новую часть западного крыла, где обычно останавливались самые состоятельные северяне, и вскоре нашла его – он как раз пересекал гостиную по пути в столовую.
– Лютер!
Он удивленно обернулся и, должно быть, заметил что-то на моем лице, потому что нахмурился.
– Что случилось?
– Это я хочу знать, – сказала я, направляясь к нему.
Я вошла в пустой зал и закрыла за собой дверь.
– Ты думаешь это детские шалости? – накинулась я на него, как только оказалась рядом.
– Что, прости? – спросил он, выделяя каждый слог и сохраняя спокойствие.
– Я о вчерашнем. Это была темная магия, верно?
Лютер плотно сжал губы, и нежный румянец покрыл его бледные щеки.
– Думаешь, я буду обучать тебя темной магии, не сказав об этом? – произнес он, полный негодования.
– Как же ты объяснишь вчерашнее занятие? Растение, которое я создала из ничего, а семена, закопанные в горшке у меня в комнате?
Тогда Лютер сделал нечто ужасное, непростительное. Он поднял брови, посмотрел на меня сверху вниз и рассмеялся.
– Потому что я тоже использовал свою магию! Я не ожидал, что ты сделаешь что-то подобное сама, – ответил он. – Ты ведь всего лишь…
– Кто? – спросила я, делая еще один шаг к нему, чувствуя, как стыд и ярость охватывают меня. – Кто я такая?
Лютер хотел было ответить, но я так и не узнала, намеревался ли он назвать меня полукровкой, потому что в тот момент открылась другая дверь и в гостиную вошел президент Лоуден.
Сила привычки заставила меня среагировать, и я сразу же опустилась на одно колено. Лютер, стоявший рядом, искоса посмотрел на меня.
– Сеньор Мур, сеньорита Данн, – поприветствовал нас Лоуден. – Извините, что помешал.
– Вовсе нет, – проговорила я, не поднимаясь с колена. – Мы уже закончили.
Лютер молчал.
– Я все равно оставлю вас, – сказал Лоуден, пересекая гостиную.