На секунду Чарли застыл на месте. Затем он ответил на ее поцелуй так страстно, что она издала удивленный стон. Эмма подумала, что ее колени вот-вот подогнутся, она прижалась к нему, и он подхватил ее на руки. Затем он захлопнул за ними дверь в комнату и повернул ключ, не прекращая целовать.
– Ты могла бы сказать мне раньше, – прошептал он ей в губы.
– Я ждала от тебя какого-нибудь знака, – ответила она между двумя поцелуями, нетерпеливо дергая его за рубашку.
– Я стеснялся, – ответил Чарли, и она резко рассмеялась, потому что его руки на этот момент пытливо и совсем не стеснительно забрались под ее платье. Он притянул ее к себе, целовал ее шею, лицо, грудь, и ей казалось, что она умирает от наслаждения.
«Мне действительно следовало сказать раньше», – подумала она, прежде чем Чарли нежно потянул ее за волосы, укусил за шею, и мысли растворились.
Позже они лежали рядом, задыхаясь и обливаясь потом. Каштановые волосы Эммы разметались по подушке. Она выглядела намного моложе и такой красивой, что Чарли едва мог это вынести.
– Я мечтала об этом несколько недель, – тихо сказала она, улыбаясь ему наполовину со стыдом, наполовину с кокетством.
Он покачал головой. Он все еще не мог поверить в то, что только что произошло. Такая женщина, как Эмма, и такой грязный, пьяный докер, как он. Чарли тоже мечтал об этом, чаще и сильнее, чем ему хотелось бы. Но он никогда не думал, что она чувствует то же самое. Что его мечты станут реальностью.
– Спроси меня… – начал было Чарли, и она тихонько засмеялась.
– Нам нужно снова одеться, а не то кто-нибудь еще поднимется, – вздохнула Эмма, но не сделала никаких попыток пошевелиться. Он отдал бы все, что у него было, свою последнюю рубашку, даже фотографию Клэр, чтобы иметь возможность запечатлеть этот момент с ней. Конечно, для Эммы это было всего лишь случайное приключение. Чарли нужно было запомнить каждую секунду, которую он мог вдыхать ее аромат и прижимать к себе ее теплое обнаженное тело.
– Ты знаешь, я подумала… На втором этаже есть свободная комната. Может быть, Михель мог бы переехать туда? У него будет больше места, и его не будут… беспокоить? – осторожно сказала Эмма.
Чарли был так удивлен, что смог только кивнуть.
– Разве нет? – неуверенно спросила она.
– Да, да! – поспешил сказать он.
– Ты действительно думаешь, что я всем хочу помочь? – спросила Эмма после того, как некоторое время лежала в его огбъятиях, погрузившись в размышления.
Чарли улыбнулся.
– Да! – ответил он. – Но я планирую воспользоваться этим в полной мере.
Она удивленно подняла голову.
– Да? И как?
Он усмехнулся.
– Ну, например, сейчас у меня все болит. Вам стоит взглянуть, госпожа доктор. Мне нужна срочная медицинская помощь! – Он приподнял одеяло и указал себе на грудь.
Эмма сделала озабоченное выражение лица.
– Так? Звучит не очень хорошо. Я должна прямо сейчас посмотреть, что можно с этим сделать, – ответила она, скользнув под одеяло. – Где именно болит?
Франц лежал в темноте и слушал дыхание Кая. Он чувствовал себя таким довольным. Это было лучшее решение в его жизни: снять эту квартиру.
Он создал безопасную гавань, маленькое убежище, где они с Каем могли быть самими собой. Иногда Франц лежал здесь по ночам, наблюдая за лунным светом на обоях и представляя, каково это – никогда больше не выходить отсюда. Когда он думал о внешнем мире, об ответственности, которая лежала на нем, становилось трудно дышать. Мало того, что у них была новая линия Калькутты, опиумный бизнес и «Люксория», так теперь еще и все эти несчастья, эта проклятая полоса невезения. Не в последнюю очередь из-за Лили акционеры все чаще продолжали отворачиваться от них – и Олькерт всегда был рядом, чтобы вмешаться. Франц тайно продавал ему все больше и больше акций на протяжении многих лет. Медленно, шаг за шагом, Олькерт завладевал судоходной компанией, а отец Франца даже не подозревал об этом. С каждой сделкой, которую они заключали, тесть прибирал к рукам еще немного. А теперь Лили снова была здесь, и кто знал, что она, с ее эгоизмом и извращенным складом ума, еще придумает.
Он вздохнул, перевернулся и нежно погладил Кая по спине. Тот издал тихий звук во сне. Интересно, каково это было бы – просто гулять с Каем по городу рука об руку? Но он не мог себе этого представить. «В принципе, мы с Михелем не такие уж разные, – подумал Франц. – Если бы мир увидел, что я собой представляю, то и меня бы изгнал». Он вздохнул и уставился в потолок. Затем он зажег маленький светильник, стоявший на тумбочке у кровати, и после приглушил свет тканью, так как Кай беспокойно зашуршал простыней. Когда он убедился, что дыхание Кая во сне снова стало ровным, то достал книгу.
