«Грехи городов равнины». Франц внимательно смотрел на обложку. Он специально привез книгу из Англии. Это стоило небольшого состояния, книга была напечатана частным образом, и в мире существовало всего двести пятьдесят экземпляров. Кроме того, пришлось обеспечить тайную почтовую доставку, что тоже стоило денег. По чистой случайности он подслушал в клубе, как несколько его друзей говорили об этой книге, которая произвела фурор в Англии.
Уже на первых двух страницах кровь прилила к его лицу. На восьмой странице повествования он в ужасе ахнул. Он не мог поверить, что кто-то действительно осмелился записать эти вещи с такой ясной, откровенной прямотой. Как будто здесь нечего стыдиться. До сих пор он изучал только психиатрические и медицинские трактаты на эту тему. Все они представляли это как патологию, как извращение. Всего несколько лет назад один врач выпустил новый труд.
«Psychopathia Sexualis» описывала то, от чего страдали такие мужчины, как Франц, как врожденное нейропсихопатическое расстройство, наследственное нервное заболевание. Автор считал, что они были недееспособны, что они сами не виноваты в своем «пороке развития», и поэтому их следует избавить от клейма греха. Прочитав это, Франц почувствовал себя еще хуже, чем раньше.
Но теперь он читал другое. И хотя подробные описания пугали его, а местами даже вызывали отвращение, он ощутил рой мурашек, охвативших все его тело. Это не было возбуждением. Это было счастье.
Он никогда раньше не чувствовал себя так. О таких мужчинах, как он, написана целая книга! Кроме Кая, он лишь однажды встретил кого – то, кто тоже любил мужчин, – и тот покончил с собой два года спустя.
Ходили слухи, и Франц, конечно, знал, что такие, как он, существуют, и даже знал, куда нужно было идти в Санкт-Паули, чтобы найти единомышленников. Но для человека его положения риск был слишком велик. В этом городе люди знали его в лицо. Это был очень маленький мир, который существовал только подпольно – и даже там он не мог быть собой. Но читать об этом в черно-белой книге, написанной чужой рукой, было для него чем-то совершенно новым. Конечно, книга была бульварным чтивом, самой дешевой порнографией, развратной и слишком низкого интеллектуального уровня. Тем не менее, он редко держал в руках что-то более ценное.
Франц поглощал страницу за страницей, его глаза были прикованы к бумаге. Вдруг он услышал шум из коридора. Он поднял голову, опустил на нос очки для чтения и нахмурился. Когда все затихло, он покачал головой. Возможно, шум доносился из соседней квартиры, или в шкафу упал зонтик. Он перешел к следующей странице, и тут дверь спальни распахнулась, и в комнату с громким визгом ворвалась какая-то фигура.
Франц вскочил, словно наэлектризованный, рядом с ним Кай чуть не свалился с кровати и задел тумбочку так, что лампа с грохотом упала. Они стояли там, оба обнаженные, как их создал Бог, и смотрели на Розвиту. Франц ничего не чувствовал. Шок парализовал его. Но он знал, что с этого момента его жизнь уже никогда не будет прежней.
Он всегда понимал, что однажды такое может случиться. И все же это стало неожиданностью.
Для его жены это, очевидно, также было чрезвычайным потрясением. Розвита, которая ворвалась в комнату, как разъяренная фурия, теперь стояла как вкопанная.
Ее грудь шумно поднималась и опускалась, как будто ей было тяжело набрать в легкие достаточно воздуха. Несколько мгновений никто ничего не говорил. Франц все еще чувствовал внутри себя оцепенение, парализующий холод, который леденил его конечности. Но постепенно страх стал просачиваться наружу. Его тело стало покалывать. Прежде чем он сообразил, что сказать, Кай собрал свою одежду и выбежал из комнаты. Франц слышал, как он сбежал по лестнице и как захлопнулась входная дверь.
Он не мог винить его. То, что они делали, было наказуемо. Их посадили бы в тюрьму.
Это было не так, как он ожидал. Он всегда думал, что, когда все рухнет, это будет громко, как грохот грозы. Но после первых громких криков Розвита издала лишь слабое хныканье и свалилась в обморок. Франц не бросился к ней, чтобы поймать. Он просто стоял неподвижно, прислушиваясь к буре, которая начинала бушевать у него внутри. В комнате было тихо, за окном дребезжала карета, вдалеке гудел поезд. Бесчисленные возможности приходили ему в голову. Отговорки, ложь, дикие истории, которые могли бы объяснить то, что только что видела Розвита.
Но он знал, что уже слишком поздно. Внезапно он вспомнил о своей бабушке. И из мешанины его скачущих мыслей начал формироваться план. Это было бы так просто. Она лежала совершенно беззащитная, обнажив белую обвисшую шею. Он мог бы перерезать ей горло и бросить в реку, чтобы все выглядело как несчастный случай. Возможно, это был его единственный шанс.
«Она или я», – подумал он и, словно в трансе, подошел к столику для бритья.
