Грум попытался вмешаться, но его сразу оттёрли назад, а шутник в шляпе выкрикнул,– а кто мне компенсирует потерю повозки сгоревшей?!
Тучная дама в синем шёлковом платье поддержала его,– надо порядочных людей нанимать, чтобы они не упивались до состояния полной невменяемости, следили за имуществом. Ох, уж эти хозяева постоялых дворов понабирают задарма конюхов пропойцев, а потом ещё и больше всех возмущаются.
– Правильно поддакивали остальные, не будем пропускать его, сам виноват пусть сам и расхлебывает.
Вопрос дэ факто был решён, один Кранчик пока этого не мог уяснить и упорно лез вперёд, пытаясь преодолеть сопротивление упирающейся толпы.– Вы не имеет право, вы не имеете право…
Повторял он, как заведенный. Люди и без того обозлённые потерей имущества и не выспавшиеся вдобавок начали закипать. Намордники находились внутри гостиницы и не спешили вмешиваться в нараставший конфликт или попросту не хотели. На счастье дело до рукоприкладства не дошло. Выскочившая, из трактира Милашка, несмотря на внушающие уважения, габариты стрелой кинулась к мужу и, вцепившись в него мёртвой хваткой своих сильных рук, потянула его в сторону подальше от возмущённой толпы, которая вот-вот готова была превратиться в стаю безжалостного зверья.
– Не держи меня, отпусти мне надо ехать!– Кранчик пребывал явно не в себе, не понимая грозящей ему опасности. – Как ты можешь меня не пускать?!– отчаянно упирался он.
Раскрасневшаяся от натуги жена пыхтела, – успокойся Йозеф, на нас смотрят. Потом поедешь, когда немного порядок наведём.– Пыталась она вразумить его в своих крепких объятиях.
– Мне плевать пусть глядят, хоть покуда глаза не повылазят у них! Отпусти меня немедленно, я должен ехать, в город и добиться компенсации, а не торчать здесь на пепелище!– ни в какую не хотел слушать увещевания собственной супруги Кранчик.
– Йозеф умоляю тебя, не бросай меня сейчас. Ты так нужен здесь.– Давила на жалость безуспешно Милашка.
– Нет, я поеду немедля!
Продолжал точно ребёнок капризничать супруг и даже предпринял очередную попытку вырваться из цепких тисков мускулистых рук жены. Он тоже был, несмотря на невысокий рост, довольно внушительных габаритов, и дражайшей супруге стоило, поднатужившись, прикладывать максимум усилий, дабы удержать его. К ней на подмогу поспешила кухарка. Люди, бросив ругаться, уставились на это внезапное бесплатное представление, чем не преминул воспользоваться грум. Вскочив кузнечиком на козлы, он что есть силы, замахнулся хлыстом и обрушил его на спины ни в чём не повинных лошадей. Пронзительно заржав, они стремглав бросились в галоп, подняв за собой столб пыли.
– Ах, негодяй!– громко закричала молодая женщина, потрясая вслед кулачками.
– Это во всём виноват хозяин двора, из-за него мы застряли здесь!– хватая пыльный воздух и кашляя, вынесла приговор свой тучная дама в синем.
– Точно, мало того что спалили наше имущество, так ещё мерзавец хотел свалить сам!– возмущённые возгласы раздавались тут и там.
– Пусть компенсирует наши потери!– выдвинул ультиматум человек в шляпе с пером.– Согласен взять скрутиловкой,– подумав немного, добавил он.
Сам неожиданный виновник глупо хлопал ресницам, ничего не слыша и не видя перед собой. – Уехала, она уехала,– еле слышно лепетал он, спешно увлекаемый двумя женщинами подальше от гудящей точно рассерженный пчелиный рой толпы. Он больше не сопротивлялся, резко обмякнув и теперь, буквально висел огромным кулем плоти, в руках натужно пыхтящих женщин.
Затаскивая внутрь Кранчика, Милашка оглянулась, и взгляд её нечаянно упал на стоявшего у обочины Фреда. Она резко затормозила, будто натолкнулась на невидимую преграду и заметно побледнела. Хватка чуть дала слабину, и Йозеф не преминул шлёпнуться внушающим уважение задом о расколотый порог. Глубокий вздох вырвался из пышной груди Милашки. Сколько страсти, сколько не разделённой любви плескалось в её глазах. Нойс считал ту ночку лёгкой интрижкой для обоих, но сейчас на него снизошло озарение, похоже, эта женщина всерьёз и надолго запала на него, он внезапно почувствовал себя беззащитным кроликом, на которого в упор плотоядно взирает опасный хищник.
Сирен ничего, не понимая затеребила свою хозяйку и что-то начало говорить ей. Кранчик в свою очередь сидел между ними с потухшим взглядом, его губы слабо подрагивали было очевидно, что он пребывает в глубокой прострации.
Фрэнос не собирался здесь более ни минуты задерживаться, что хотел он, разузнал, а объясняться с влюблённой матроной он вообще не намеривался.
