– Это может быть правдой, Таралак Вид. А что касается города, – он покачал головой, – я еще не готов.
– Император примет решение в любой момент…
– Не примет. Время есть.
Грал сердито посмотрел на ягга.
– Почему ты так уверен?
– Потому, Таралак Вид, – тихо и размеренно произнес Икарий, поворачиваясь и устремляясь прочь от ворот, – что он боится.
Икарий исчез в тени за входом в здание. Через дюжину быстрых ударов сердца Таралак двинулся следом – не чтобы составить сомнительную компанию яггу, но чтобы найти того, кто ответит на кучу одолевавших его вопросов.
Варат Тон, когда-то заместитель атри-преды Йан Товис, свернулся в клубок в углу пустой комнаты. Когда Йан Товис вошла, он только вздрогнул и даже не поднял голову, чтобы взглянуть на нее. Этот человек в одиночку провел Таралака Вида и Икария через Пути – туннель, распахнутый неизвестной магией, через все владения, по которым пролегало их путешествие. Атри-преда сама видела вздувшуюся рану – выходные врата; сама слышала визгливый звук, который словно заползал в грудь и сжимал сердце; она смотрела, не веря своим глазам, на появившиеся из врат три фигуры – двое тащили третьего…
Больше выживших не было. Никого. Ни эдур, ни летерийцев.
Разум Варата Тона помутился. Не в силах объяснить что-нибудь членораздельно, он бормотал, вскрикивая каждый раз, как кто-нибудь к нему приближался, и не мог – или не хотел – оторвать взгляд от лежащего без сознания Икария.
Таралак Вид тогда хрипло говорил: «
Однако грал повторял это с самого начала. На самом деле точно никто ничего не знал. Что же произошло в подземной гробнице, где стоял Первый трон?
Ужасные новости на этом не закончились. Трон Тени тоже был разрушен. Йан Товис вспомнила отвращение и ужас на лицах тисте эдур, когда до них дошел смысл слов, сказанных Таралаком Видом с жутким акцентом.
Нужна новая экспедиция. Необходимо понять истину этих заявлений.
Врата закрылись, выплюнув выживших так же жестоко и мучительно, как открывались, под какофонию воплей, как будто кричали потерянные души. Пришло известие о потерях флота от вождей эдур, которые пытались прорваться в Пути. Травма, нанесенная хаотичным разрывом, каким-то образом запечатала все возможные проходы к месту Трона Тени и к Первому трону т’лан имассов. Навсегда ли? Даже попытки дотянуться, предпринятые вождями, обращались дикой болью.
Однако Йан Товис мало интересовали такие материи. Она потеряла солдат, и самая горькая потеря – ее заместитель, Варат Тон.
Она смотрела на него, скорчившегося в углу.
Стук сапог по коридору за спиной. Йан Товис отступила в сторону, и вошла стражница, сопровождающая босоногого подопечного. Еще один «гость». Монах с теократического архипелага Кабал, который, как ни странно, добровольно присоединился к флоту эдур – как выяснилось, следуя давней традиции предоставления заложников, чтобы смягчить потенциального врага. В то время флот эдур был уже чересчур потрепан, чтобы представлять серьезную угрозу, и зализывал раны после столкновения с жителями Измора, но это ничего не значило: такая традиция первого контакта с чужеземцами была официальной политикой.
Монах-кабалиец, стоящий на пороге комнаты, был всего по плечо Сумрак. Худой, лысый, круглое лицо скрыто под толстым слоем краски, ослепительно-яркой, представляющей маску веселья. Йан Товис не знала, кого ожидала увидеть, но уж точно не… это.
– Благодарю, что согласились его осмотреть, – промолвила она. – Как я понимаю, вы обладаете талантами целителя.
Казалось, монах вот-вот расхохочется, и Сумрак ощутила укол раздражения.
– Вы меня понимаете? – сурово спросила она.
Под слоем краски черт лица было не разобрать, однако монах ответил на чистом летерийском:
