– Вовсе нет. Нам, Насмешникам, запрещен смех, поскольку он – пролог истерии, поразившей Единого Бога. В Святом Выражении, украшающем мое лицо, вам демонстрируется истинное изображение Стоящего за Великим Замыслом, как представляет его наша секта. – Монах вдруг всплеснул ладошками у подбородка. – Ну вот, наш бедный солдат страдает, а мы опять отвлеклись. Я оценил заразу фальшивого бога в пораженном разуме раненого. Соответственно, фальшивого бога следует изгнать. Затем я сниму закупорки в мозгу, препятствующие самоизлечению, и все разбалансировки сбалансируются. Эффект упомянутого лечения будет практически мгновенным и вполне наглядным.
Йан Товис моргнула:
– Вы в самом деле можете его излечить?
– А я разве не сказал?
– Старший оценщик…
– Да?
– Вы знаете, зачем вас доставили в Летерас?
– Насколько я понимаю, я должен встретиться с императором на арене, где мы попытаемся убить друг друга. Далее я приду к выводу, что императора нельзя убить сколько-нибудь окончательно, так как он проклят фальшивым богом – кстати, тем самым фальшивым богом, который заразил этого солдата. Итак, моя оценка такова: к сожалению, я буду убит.
– И Единый Бог не поможет вам, настоятелю его храма?
Глаза монаха блеснули:
– Единый Бог не помогает никому. В самом деле, помоги он одному, придется помогать всем, а всеобщая помощь неизбежно приведет к неразрешимому конфликту, и тот, в свою очередь, сведет Единого Бога с ума. Как уже и случилось, давным-давно.
– И это неравновесие никогда не исправится?
– Вы вынуждаете меня заново вас оценить, атри-преда Йан Товис. На интуитивном уровне вы весьма умны. Моя оценка: ваши Десять Тысяч Телесных Секретов текут ровно и чисто, возможно, в результате какого-то кощунства, которое, уверяю вас, меня нисколько не возмущает. Итак, мы достигли согласия по этому вопросу, который отражает суть учения Насмешников. Мы верим, что, если каждый смертный достигнет ясности мысли и твердого почтения к морали, обретя таким образом глубокое смирение и почтение ко всем другим и к миру, в котором живет, тогда дисбаланс исправится и здравый ум вернется к Единому Богу.
– А… Понимаю.
– Уверен, что понимаете. И излечение неизбежно. Благодаря сочетанию путей Высшей Моккры и Высшего Дэнула. Последний дает телесное исцеление, первый – удаление заразы и снятие закупорок. Разумеется, в этом городе названные пути проявлены слабо по различным причинам. Тем не менее я действительно обладаю значительными талантами, и некоторые можно непосредственно применить для решения текущей задачи.
Чувствуя легкую оцепенелость, Йан Товис потерла лицо. Она закрыла глаза, а услышав судорожный вздох Варата Тона, снова открыла их и увидела, как ее заместитель медленно расправляет руки и ноги, как на глазах расслабляются судорожно сведенные мышцы шеи и воин, моргая, медленно поднимает голову.
И видит ее.
– Варат Тон.
Легкая улыбка, омраченная печалью – но здоровой печалью:
– Атри-преда. Значит, у нас получилось…
Она нахмурилась, потом кивнула:
– У вас получилось. И теперь, лейтенант, флот вернулся домой. – Она обвела рукой комнату. – Вы в крыле-пристройке Вечного дома, в Летерасе.
– В Летерасе? – Он попробовал подняться, замер на мгновение, удивленно глядя на кабалийского монаха; потом, опираясь на стену рядом с собой, выпрямился и взглянул в глаза Сумрак. – Но это невозможно. Нам оставалось пересечь еще два океана – как минимум…
– Ваше спасение стало результатом ужасных испытаний, лейтенант, – сказала Йан Товис. – Вы лежали в коме много, много месяцев. Наверняка вы чувствуете слабость…
Гримаса.
– Опустошенность, командир.
– Что вы помните?
Ужас исказил усталые черты, и Варат Тон опустил взгляд:
– Бойню, командир.
– Да. Варвар по имени Таралак Вид выжил, и ягг тоже – Икарий…
Варат Тон вскинул голову:
– Икарий! Да – атри-преда, он… он
– Постойте! – воскликнул старший оценщик, пронзая острым взглядом лейтенанта. – Икарий, воин-ягг?
Ощутив внезапный испуг, Йан Товис ответила:
– Да, кабалиец. Он здесь. Как и вы, он бросит вызов императору… – Она замолчала, увидев, как монах с выпученными глазами поднес ладони к лицу, царапнул толстый слой краски и, впившись зубами в нижнюю губу, прокусил ее до крови. Затем дернулся и выскочил из комнаты.
– Странник нас побери, – пробормотал Варат Тон. – Что это было?
– Понятия не имею, лейтенант.
– Кто… Что?..
– Целитель, – ответила она дрожащим голосом, стараясь успокоить дыхание. – Тот, кто разбудил вас. Гость императора – прибыл с флотом Урут.
Варат Тон облизнул потрескавшиеся, разбитые губы.
– Командир…
– Да?
– Икарий… Странник упаси, его нельзя будить. Таралак знает, он был там, он видел. Этот ягг… его нужно отослать, командир…
Она подошла ближе, топая сапогами:
– Значит, заявления грала – не пустая похвальба? Он принесет разрушения?
– Да.
Она не могла сдержать себя и руками в перчатках ухватила отвороты рваной рубашки Варата, подтянув его к себе.
– Проклятие, скажите мне! Он может его убить?
