Ужас промелькнул в глазах воина; он кивнул.
– Варат Тон, послушайте меня. Через два дня я уведу свой отряд обратно на север. Вы поскачете со мной, так далеко по берегу, как потребуется; потом повернете на восток – в Синецветье. Я направлю вас в штат тамошнего управителя, понятно? Два дня.
– Да, командир.
Она отпустила его, внезапно устыдившись собственной реакции. Хотя колени до сих пор дрожали.
– С возвращением, лейтенант, – сказала строго Йан Товис, не глядя ему в глаза. – Вам хватит сил сопровождать меня?
– Командир… Да, постараюсь.
– Хорошо.
Выйдя из комнаты, они натолкнулись на варвара-грала. Варат Тон хрипло выдохнул.
Таралак Вид, стоявший в коридоре, уставился на лейтенанта.
– Ты… поправился. Вот уж не думал… – Он покачал головой и добавил: – Я рад, солдат.
– Ты предупреждал нас, – сказал Варат Тон.
Грал поморщился.
– Предупреждал. Хватило дурости стать заинтересованным зрителем…
– А в следующий раз? – прорычал Варат Тон.
– Можешь меня не спрашивать.
Лейтенант уставился на дикаря, потом словно обмяк, и Йан Товис с удивлением увидела, как Таралак Вид бросился вперед, чтобы подхватить Варата.
Грал посмотрел на нее:
– Он еле жив от истощения!
– Да.
– Я помогу ему – куда поведете нас, атри-преда?
– В более гостеприимное место. Что вы делаете здесь, Вид?
– Внезапный страх, – сказал он, поддерживая бесчувственного Варата.
Атри-преда пришла на помощь:
– Какой страх?
– Что его остановят.
– Кого?
– Икария. Что вы его остановите – особенно сейчас, раз этот человек пришел в себя. Он расскажет – расскажет вам все…
– Таралак Вид, – жестко сказала она, – лейтенант и я покинем этот город через два дня. Поскачем на север. И до тех пор заботиться о Варате Тоне буду только я. И больше никто.
– То есть никто, кроме меня.
– Если настаиваете.
– Вы уже знаете, да? Он уже рассказал…
– Да.
– И вы не собираетесь ничего говорить, никому. Никаких предупреждений…
– Именно.
– Кто еще может заподозрить? Есть исторические записи по Первой империи. Ученые…
– Не знаю. Есть один, и, если получится, я возьму его с нами.
– А ученые…
Атри-преда скривилась:
– Мертвы или в тюрьме. – Она посмотрела на грала. – Вы с нами?
– Вы знаете, что я не могу – я должен разделить судьбу Икария. Нет, атри-преда, я не покину город.
– Какое у вас было задание, Таралак Вид? Доставить Икария?
Он не смотрел ей в глаза.
– Кто послал вас? – сурово спросила она.
– Какая разница? Мы здесь. Слушайте, Сумрак, вашего императора жестоко используют. Идет война между богами, а мы для них – никто: и вы, и я, и Рулад Сэнгар. Так что действительно уезжайте, и как можно дальше. И заберите с собой этого храброго воина. Сделайте так, и я умру без печали…
– А как насчет сожалений?
Он плюнул на пол. Единственный ответ, но она прекрасно его поняла.
Запертый массивной стеной из обработанного известняка, в конце давно заброшенного коридора в позабытом проходе Старого дворца древний Храм Странника давно изгладился из коллективной памяти граждан Летераса. Центральный зал с высоким куполом оставался неосвещенным, воздух неподвижен – вот уже более четырех веков, и расходящиеся проходы к комнатам поменьше отзывались эхом на шаги в последний раз, должно быть, почти сотню лет назад.
В конце концов Странник вышел в мир. Холодный, мертвый алтарь, наверное, разрушен. Последние жрецы и жрицы – их звания держались в секрете, чтобы спасти от погромов, – унесли мистические традиции в могилу.
Только шепот не пропал и звучал призрачным ветром в разуме бога. Каждый раз, как произносилось его имя – в молитве ли, в проклятие ли, – он ощущал дрожание силы, высмеивающей все, что он когда-то держал в руках, высмеивающей яростное пламя кровавых жертв, горячей, вселяющей страх веры. Бывало, он знавал и сожаления. И так охотно сдался.
