– Его отец прячется в страхе. Его мать не смеет глядеть ему в глаза. Бинадас и Трулл мертвы, а Фир сбежал.
– Бинадас? – Ханнан Мосаг хрипло выдохнул. – Не знал…
– Томад видел во сне смерть сына, а Хандари Кхалаг пробовал связаться с его душой – и безуспешно.
Колдун-король полуприкрыл глаза.
– А мой к’риснан пытался связаться с душой Трулла Сэнгара?
– Нет, да и зачем? Рулад сам убил Трулла. Приковал его в Зарождении. И если они хотели оставить это в тайне, у них не вышло. Мы слышали – мы, рабы, слышим все…
– Да, слышите, именно поэтому мы в силах помочь друг другу. Пернатая ведьма, ты так же жаждешь увидеть крах проклятой империи, как и я. А когда это случится, помни одно: я хочу увести моих эдур домой. Обратно на северные земли. Пусть летери разбираются с летери; нет более надежного рецепта забвения. Я знал это с самого начала. Летер сам не устоит. Его аппетиты растут и уже превышают ресурсы, необходимые для выживания. Ваш народ перешел порог, даже этого не заметив. Я мечтаю, Пернатая ведьма, воздвигнуть стену власти и обеспечить тисте эдур неприкосновенность. Скажи, что тебе известно о надвигающейся войне на востоке?
– О какой войне?
Ханнан Мосаг улыбнулся:
– Распутывание начинается. Давай ухватимся за ниточку – ты с одного конца, я с другого. За тобой рабы. За мной – все к’риснан.
– Так Трулл Сэнгар жив?
– Это Фир Сэнгар ищет способ уничтожить Рулада. И я уверен – найдет. Решай, Пернатая ведьма. Вместе?
Она еле заметно улыбнулась:
– Ханнан Мосаг, когда придет миг уничтожения… уползай быстрее.
– Не желаю их видеть.
С этими словами император повернулся на троне, подтянув ноги, и уставился в стену слева от себя. Меч в правой руке, уткнувшийся острием в помост, дрожал.
Нисалл, стоявшая в боковом алькове, хотела броситься вперед, подбежать к затравленному, испуганному эдур. Но прямо перед троном стоял Трибан Гнол. Аудиенцией руководил он, и только он; канцлер не потерпел бы никакого вмешательства. Его раздражало само ее присутствие, но на этом настоял Рулад – единственная победа Нисалл.
– Ваше величество, ваш отец, увы, настоял, чтобы я передал его пожелания. Он хотел бы приветствовать дорогого сына. Далее, он привез ужасные вести…
– Это он любит, – пробормотал Рулад. – Дорогого? Так и сказал? Не думаю. Для него дорога только моя власть – он хочет ее для себя. Для себя и Бинадаса…
– Простите, что прерываю, ваше величество, – сказал с поклоном Трибан Гнол. – Есть новости о Бинадасе.
Император вздрогнул, облизнул сухие губы.
– Что случилось?
– Стало известно, что Бинадас убит. Он командовал частью флота. Состоялось сражение с неизвестным противником. Стороны обменялись серьезными чародейскими ударами, остатки обоих флотов занесло в Зарождение, и они продолжали сражаться в затопленном мире. Когда остатки противника бежали, на корабли Бинадаса напал какой-то демон. Удар был так свиреп, что погибли все эдур. Самого Бинадаса демон пригвоздил копьем к креслу.
– Откуда, – прохрипел Рулад, – откуда это известно?
– Ваш отец… видел сон. Он присутствовал безмолвным призрачным свидетелем, занесенным туда по капризу злобного бога.
– А демон остался в Зарождении? Я выслежу его, уничтожу. Да, будет мщение. Бинадас был моим братом. И это я послал его, своего брата. Они все умерли по моему слову. Все умерли, и мой отец жаждет мне об этом поведать. Демон, да, демон, который преследует моих сородичей…
Спутанная, бредовая речь стихла, и лицо Рулада страшно исказилось, так что Нисалл пришлось отвернуться, чтобы не закричать.
– Ваше величество, – негромко позвал канцлер.
Нисалл замерла; вот к чему подводил Трибан Гнол – до этого была лишь присказка.
– Ваше величество, демон доставлен. Он здесь, император.
Рулад замкнулся в себе. Он не произносил ни слова, хотя губы шевелились.
– Претендент, – продолжал Трибан Гнол. – Кровь тартеналов, по утверждению Хандари Кхалага, чище, чем у любого тартенала на этом континенте. Томад понял, кто это, едва громадный воин сделал первый шаг на борт корабля эдур. Узнал, однако не мог с ним сразиться, ведь в тени тартенала была душа Бинадаса – и души тысячи других жертв. Все они взывают о свободе и мщении. Ваше величество, ваш бог доставил его к вам, чтобы вы отомстили за смерть брата.
– Да, – прошептал Рулад. – Он смеется – как же он смеется. Бинадас, ты здесь? Ты жаждешь свободы? Что ж, раз ее нет у меня, зачем она тебе? К чему торопиться? Ты хотел получить трон и теперь знаешь, каково это – ведь ты чувствуешь все, что обуревает меня.
– Ваше величество, – пробормотал канцлер, – вы не желаете отомстить за Бинадаса? Томад…
– Томад! – Рулад, подскочив на троне, метнул взгляд на Трибана Гнола – тот отшатнулся. – Он видел, как демон убил Бинадаса, и думает, что теперь демон убьет меня! Вот какое тут желание мести, толстокожий дурень! Томад хочет моей смерти, потому что я убил Бинадаса! И Трулла! Я убил его детей! Но чья кровь жжет мои вены?
Трибан Гнол развел руками:
