– Мой младший сын сосет титьку Гнола, – сказал тихим горьким голосом Томад Сэнгар.
– По-моему, – сказал Брутен Трана, – император и сам не вполне представляет, какие мощные преграды воздвиг вокруг него канцлер, старейшина Сэнгар. Как ни пытался я их преодолеть, пока ничего не получилось.
– Тогда зачем ты обратился ко мне, ден-рата? У меня еще меньше возможностей пробиться к моему сыну.
– Тисте эдур изолированы от своего императора, – сказал Брутен. – Не только ты или я. Все мы.
– Ханнан Мосаг…
– Его поносят, поскольку совершенно понятно, что во всем виноват колдун-король. Его амбиции и договор со злым богом. Он ведь желал этот меч для себя?
– Значит, Рулад в изоляции?
Брутен Трана кивнул, потом добавил:
– Есть одна возможность… кое-кто. Летерийка, его первая наложница…
– Летерийка? – хмыкнул Томад. – Да ты с ума сошел. Она агент Гнола, шпионка. Она развратила Рулада – как бы еще она могла остаться первой наложницей? Мой сын отказался бы от нее, не обладай она нечестивой властью над ним. – Гримаса исказила черты старейшины. – Тебя использовали, воин. Больше не говори со мной.
Томад Сэнгар отодвинул Брутена со своего пути и зашагал по коридору. Брутен Трана, повернувшись, смотрел вслед.
Вытащив алый шелковый платок, Карос Инвиктад утер пот со лба, не отрывая глаз от странного двухголового существа, которое кружилось, кружилось и кружилось в своей квадратной клетке.
– Никакое перемещение плиток не останавливает эту проклятую безмозглую тварь. Я начинаю подозревать, что это розыгрыш.
– На вашем месте, господин, – сказал Танал Йатванар, – я давно уже растоптал бы эту головоломку. Конечно же, розыгрыш – не зря вы до сих пор не нашли решения.
Куратор поднял глаза на Танала:
– Не могу понять, что отвратительнее: готовность признать поражение от насекомого или жалкая попытка лести. – Он положил платок на стол и откинулся в кресле. – Размеренный поиск отгадки требует терпения, а главное – особого интеллекта. Вот почему у вас нет перспективы, Танал Йатванар. Вы ковыляете по самому краю своей компетентности – и не надо сразу так краснеть, именно таким вы мне и нужны. Зато вы демонстрируете недюжинную смекалку в обуздании своих амбиций и не пытаетесь прыгнуть выше головы. Это редкий талант. Итак, о чем вы хотели доложить мне в этот прекрасный вечер?
– Магистр, скоро наши усилия охватят и тисте эдур.
Карос Инвиктад поднял брови:
– Трибан Гнол говорил с императором?
– Говорил. Разумеется, императора так потрясла идея существования предателей среди тисте эдур, что он прогнал канцлера из тронной залы. На время. – Танал Йатванар улыбнулся. – Примерно на четверть колокола. К этому вопросу в тот день не возвращались, но ясно, что подозрения Рулада в отношении его эдур укрепились.
– Очень хорошо. Значит, теперь недолго. – Куратор снова наклонился к столу, хмурясь на головоломку. – Важно устранить все препятствия. Император должен слышать только канцлера. Танал, подготовьте досье на первую наложницу. – Он снова поднял взгляд. – Вы понимаете, что возможность освободить эту ученую, закованную у вас внизу, вы уже упустили? Выбора нет: она должна исчезнуть.
Танал Йатванар, утративший дар речи, просто кивнул.
– Надеюсь, тут все ясно. Не пора ли вам заменить ее на первую наложницу? – Карос улыбнулся.
Танал облизнул пересохшие губы:
– Такое досье составить непросто, магистр…
– Не валяйте дурака. Поработайте с агентами канцлера. Нас не интересуют истинные факты; придумайте, в чем можно ее обвинить. Надеюсь, трудностей не возникнет. Видит Странник, у нас богатый опыт.
– И все равно простите, господин, – она единственная любовь императора.
– Вы вообще ничего не понимаете? Не она – первая любовница Рулада. Нет, та женщина, эдур, убила себя. Забудьте официальную версию, я читал показания свидетелей этого трагического события. А она носила ребенка императора. То есть по всем возможным понятиям она предала его. Танал, на Рулада только что обрушился ливень, и хотя глина под ногами выглядит твердой, на деле она тоньше папируса. При первом намеке на подозрение Рулад придет в ярость – хорошо, если успеем вырвать женщину из его хватки. Соответственно, арест нужно произвести во дворце, без свидетелей, когда первая наложница останется одна. И затем немедленно доставить ее сюда.
– Вы не считаете, что император потребует ее вернуть?
– Канцлер, разумеется, посоветует ему этого не делать. Прошу вас, Танал Йатванар, оставьте тонкие вопросы человеческой природы – и природы эдур – тем, кто в них разбирается. Получите вы эту женщину, не бойтесь. И делайте с ней, что угодно – конечно, после того, как мы добьемся ее признания. В крови и в синяках, вы ведь так предпочитаете? Теперь оставьте меня. Похоже, я добрался до решения головоломки.
Танал Йатванар постоял у закрытой двери, пытаясь унять сердцебиение и приводя в порядок мысли. Убить Джанат Анар? Заставить ее исчезнуть, как всех остальных?
Из-за двери кабинета послышался стон разочарования.
