Этот звук, как ни странно, порадовал Танала.
Танал пошел по коридору. Нет, он не убьет Джанат Анар. Он любит ее. А Карос Инвиктад любит только себя – и так было всегда, подозревал Танал, и никогда не изменится. Куратор ничего не понимает в человеческой натуре. В самом деле, Карос выдал себя, бездумно отдав команду убить женщину.
Сейчас он ей расскажет. Признается в своих тайных чувствах, а потом снимет оковы, и они убегут. Из Летераса. Прочь от зоркого ока Патриотистов. Вместе начнут жизнь заново.
Он торопился вниз по сырым, истертым ступеням, прочь от чужих глаз, вниз, в свой частный мир. Где ждет его любовь.
Власть куратора не безгранична.
Вниз, в темноту, такую знакомую, что и лампа уже не нужна. Где правит
Дойдя до запертой двери пыточной камеры, он взял лампу, которую оставлял на полке, и с нескольких попыток запалил фитиль. Затем поднял тяжелый засов и одной рукой толкнул тяжелую дверь.
– Так быстро вернулся? – Голос звучал, как хриплое карканье.
Танал зашел в комнату.
– Опять обделалась. Ничего – это в последний раз, Джанат Анар.
– Значит, пришел меня убить. Да будет так. Давно надо было это сделать. Жду не дождусь, когда покину эту искалеченную плоть. Привидение нельзя заковать. А значит, после моей смерти узником станешь ты. И пыткам будешь подвергаться ты. Всю твою жизнь, надеюсь, долгую, я буду шептать тебе в ухо… – Она закашлялась.
Он подошел ближе, чувствуя внутри пустоту; решимость пропала от ее страстных слов.
Наручники будто сами кровоточили – она опять боролась с оковами.
– Посмотри на себя, – сказал он негромко. – Ничего человеческого не осталось. Тебе наплевать, как ты выглядишь, какой я увижу тебя, когда приду?
– Ты прав, – ответила она скрипучим голосом, – следовало потерпеть, пока явишься, пока подойдешь поближе. И опорожниться прямо на тебя. Извини. Боюсь, мой кишечник сейчас не в форме – мышцы неизбежно слабеют.
– Ты не околдуешь меня, женщина, твоя душа ни на что не годна – бездна сметет ее, я уверен. И потом я пока не собираюсь тебя убивать…
– Вряд ли это будешь решать ты.
– Я буду решать все! – заорал Танал. – Все!
Он прыгнул к ней и начал освобождать руки, потом ноги. Она потеряла сознание и рухнула мешком, чуть не сломав обе ноги; он с трудом снял оковы с ее покалеченных, ободранных лодыжек.
Она почти ничего не весила, и ему удалось быстро подняться примерно на двадцать ступенек – до бокового прохода. Скользкий булыжный пол постепенно понижался. Танал шел с женщиной на одном плече и с лампой в свободной руке. Крысы удирали с его пути в стороны, где от почти постоянных потоков образовались глубокие узкие канавы.
Постепенно капель темной воды с полукруглого потолка над головой превратилась в настоящий дождь. От воды Джанат пришла в себя – достаточно, чтобы застонать; Танал был рад, когда она вновь потеряла сознание и прекратила царапать слабыми пальцами его спину.
И тогда появилась вонь.
