Буря Жнеца. Том 1 полностью

То есть как всегда делаешь ты?

– Я попытаюсь отговорить его, – сказала она. – Это небезопасно…

– Именно так. Об этом я и говорю. – Через мгновение Летур Аникт откинулся на спинку кресла. – Но вам, увы, не удастся его переспорить. Наместник отправится с вами, невзирая на опасность.

Да, опасность. Думая, что она исходит от оул’данов.

– Я сделаю все, чтобы сохранить его жизнь, – сказала Биватт.

Управитель развел руками:

– Разумеется. Нам обоим прекрасно известно, как вероломны могут быть оул’даны, особенно теперь, когда ими командует сам Красная Маска. Кто знает, какие коварные засады он готовит, чтобы напасть на вас, чтобы уничтожить командиров и других важных персон. Несомненно, атри-преда, я жду неукоснительного выполнения ваших обязанностей. Однако напомню, что Брол Хандар замешан в измене.

– Так пусть Орбин Правдолов его арестует.

Если посмеет, ведь тогда все выплывет наружу, а к этому он не готов.

– Мы подождем, – ответил управитель, – до его возвращения.

Уже?

– А императору известно об этих событиях, господин?

– Известно. Иначе Патриотисты не участвовали бы в охоте – уверен, вам это понятно, атри-преда.

Она решила, что понимает. Даже Карос Инвиктад не стал бы действовать без санкции.

– Это все, господин?

– Все. Пусть Странник улыбнется вашей цели, атрипреда.

– Спасибо, господин.

Теперь все разворачивалось, как и предсказывал управитель. Брол Хандар сопровождает экспедицию, отвергнув возражения Биватт. На его лице читались уверенность и воля – наместник словно обрел новую точку опоры. Безошибочно определен главный враг. Полная катастрофа ждет эдур, потому что он считает, что сделал ход первым.

Атри-преда сказала:

– Наместник, если позволите, мне нужно поговорить с офицерами.

– Разумеется, – ответил Брол Сэнгар. – Когда вы рассчитываете вступить в контакт с противником?

Ох, осел, ты уже вступил.

– Это зависит от того, отступят ли они или атакуют нас.

Наместник вскинул брови:

– Вы боитесь Красную Маску?

– Страх, который приводит к уважению, не позорен, наместник. В этом смысле да, я боюсь Красную Маску. Как и он будет бояться меня, и очень скоро. – Она направила лошадь к войскам, высматривая не офицера, а всадника из Синецветья, выше и смуглее остальных.

Вскоре она нашла его, жестом подозвала, и они направили лошадей шагом по обочине дороги. Атри-преда говорила сразу о двух вещах: громко, чтобы слышно было всем – о здоровье скакунов и прочих насущных вопросах; и намного тише о том, что должен был слышать только собеседник.

– Что можно увидеть на туманном горизонте, чего нельзя закрыть поднятой рукой?

Красная Маска взглянул на чужеземца.

Анастер Ток улыбнулся:

– Лежать в канаве посреди человеческих отходов – это я посоветовал бы любому начинающему поэту. Ритмы приливов и отливов, взлетов и падений, наследие отбросов. Словно жидкое золото.

Не совсем в своем уме, решил Красная Маска без всякого удивления. Кожа да кости, весь покрыт струпьями и пятнами жуткой шелушащейся сыпи. По крайней мере, он мог теперь стоять, не опираясь на палку; и аппетит вернулся. В скором времени, был уверен Красная Маска, чужеземец оправится, по крайней мере физически. Разум бедняги – другое дело.

– Ваш народ, – продолжал Анастер Ток, – не верит в поэзию, в силу простых слов. Да, вы поете на рассвете и на закате. Вы поете грозовым тучам, и волчьим следам, и сброшенным оленьим рогам в траве. Вы поете, чтобы определить порядок бусин в ожерелье. Но поете без слов. Только мелодия, бессмысленная, как пение птиц…

– Птицы поют, – прервал Натаркас, который стоял с другой стороны чужеземца, щурясь на заходящее солнце, – чтобы сообщить другим о своем существовании. Они поют, чтобы предупредить об охотнике. Они поют, чтобы привлечь подружку. Они поют перед смертью.

– Ладно, неудачный пример. Вы поете, как киты…

– Кто? – воскликнули одновременно Натаркас и двое меднолицых рядом с ним.

– А, неважно. Я говорю, что вы поете без слов…

– Наш язык – музыка.

– Натаркас, – сказал Анастер Ток, – скажи мне, если можно. Когда дети поют, нанизывая бусины на нитку, что значит эта песня?

– Их много разных, смотря какой нужен узор. Песня задает порядок бусин по размеру и цвету.

– Зачем нужно задавать такие вещи?

– Потому что бусины рассказывают историю.

– Какую историю?

– Истории разные, в зависимости от узора, который задан песней. История не теряется, не искажается, потому что песня никогда не меняется.

– Ради Худа, – пробормотал чужеземец. – Что случилось со словами?

– У слов, – сказал, поворачиваясь, Красная Маска, – меняются значения.

– Ладно, – кивнул Анастер Ток, шагая за Красной Маской к военному лагерю. – В этом и суть. В этом ценность слов – в их умении приспосабливаться…