Снова стали мерещиться выстрелы, снова рядом с ним упал Шойбер-Рихтер, еще кто-то, Геринг вскрикнул, когда пуля настигла его, одни побежали, другие легли на булыжники, только Людендорфф остался стоять… Да, Людендорфф дал ему в тот раз урок мужества, после этого Гитлер поклялся в будущем никого и ничего не бояться, — и сразу все изменилось, как по мановению волшебной палочки, судебный процесс прошел в мирной, почти дружелюбной атмосфере, тюрьма — да такую и тюрьмой не назовешь, скорее курорт, только скучно, настолько скучно, что он продиктовал верному туповатому Гессу свою биографию. И, представьте себе, ее покупали, читали, восхищались! Как блестели глаза Гели, когда она с книгой в руках вошла в его комнату…
Опять перед ним возникло пухленькое личико племянницы. На самом ли деле он видел, как грязный еврей лапал Гели, или это была галлюцинация? Так или иначе он покажет им, где их место. Никогда больше иностранцы не будут править Германией!
Коммунисты этого, конечно, не понимали, им даже исконный враг француз был ближе ребят в коричневых рубашках. Он вспомнил, что пару недель назад коммунисты убили одного молодого национал-социалиста, клеившего листовки на стену. Вот с этого можно начать предвыборную кампанию: он велит поставить на могиле юноши памятник и сам отнесет к его подножию букет цветов.
Фантазия Гитлера забурлила, он уже видел себя на борту самолета, путешествующим по Германии, видел стадионы и спортивные дворцы, полные людей, пришедших его слушать. О, он объяснит им, что такое настоящая жизнь, он покажет им, где находятся тайные источники духовной силы…
На секунду ему показалось, что вопрос баллотироваться или нет, решился сам собой — конечно, баллотироваться! — но тут он опять заколебался. Не останется он таким образом вечно вторым? В политике, как и в спорте, уважают только победителей.
Глупость, глупость и трусость, подумал он вдруг, отбрасывая все сомнения. Если Людендорфф осмелился шагать с поднятой головой, безоружным, на винтовки, то как ему не стыдно бояться Гинденбурга? Даже если он на этот раз проиграет, это будет проигрыш, равный победе, — ибо, когда старик однажды сойдет с дистанции, следующим будет он!
Воздух в комнате словно стал прозрачнее, но Гитлер знал, что это его мысли, как факелы, освещающие покрытую мраком Германию. Да, мы варвары! Мы хотим быть варварами, это почетное звание. Мы, и никто другой, призваны принести в мир свежую кровь.
Летаргия пропала, одиночество стало его утомлять, и он почувствовал, что его тянет к людям. К счастью, он был не один, на подвальном этаже сейчас обедали адъютанты и шоферы, можно было спуститься туда, сесть с ними за стол, смеяться их шуткам, делиться с ними своими планами на будущее, среди этих людей он чувствовал себя намного свободнее, чем с представителями так называемого высшего класса, эти ребята слушали его и искренне верили, что он прав, они не пытались выискивать в его словах логические неувязки, не генералы и профессора, а они, народ, единый немецкий народ, были его настоящими друзьями.
Глава пятая. Виолетта
— Пасуй! — завопил Эрвин, сделал несколько энергичных шагов, оттолкнулся обеими ногами и ударил изо всех сил по мячу, зависшему над сеткой. Мяч с грохотом ударился о трос и шлепнулся на пол рядом с Эрвином.
Прозвучал свисток арбитра, за ним еще один, длиннее и торжественнее. Понурившись, Эрвин побрел к задней линии, где собралась его команда, выслушал нечто непонятное, прочитанное секретарем матча на латышском языке, крикнул вместе с другими хором «Ура!» и, захватив по дороге со скамейки запасных свои вещи, пошел в раздевалку.
— Ну и размазня ты, Буридан, я тебе такой хороший пас дал!
В голосе Тоомаса Септембера звучало откровенное чувство превосходства.
— Вообще-то я собирался сделать скидку, но как раз в тот момент, когда я подпрыгнул, внутренний голос сказал мне: «Бей!», — принялся неумело оправдываться Эрвин.
Он первым стал под душ, быстро смыл пот, вытерся, оделся, сунул спортивную форму в подаренный родителями по случаю окончания университета портфель, с которым обычно ходил в суд, и поспешил к выходу.
— Буридан, в ресторацию не пойдешь?
— Мне надо разыскать родственников.
— У Буридана в Риге невеста! — съязвил кто-то.
— Будь осторожен, еще подарит тебе маленького латышонка! — крикнул кто-то еще.
