Удовлетворенно кивнув — Беттина была очень добросовестной экскурсанткой, — невеста перевернула страницу, Герман же стал разглядывать то, что виднелось на горизонте. Слева, за новой улицей, которую пробил Муссолини, чтобы сделать древние памятники доступными взору, высились монументальные стены рынка Траяна из красного кирпича. Это была одна из немногих почти целиком сохранившихся построек, дававшая некоторое представление о том, каким мощным был Рим две тысячи лет назад. С обеих сторон виа Империале шли раскопки, когда-то здесь находились форумы Цезаря и Августа, и если бы они тут стояли и ныне, рынка за ними, наверное, вообще не было бы видно.
Переместив взгляд немного вправо, Герман некоторое время любовался величественными остатками базилики Максенция, а затем увидел Колизей. Грандиозное сооружение, подумал он сразу, но вот толком разглядеть его было трудно, поскольку амфитеатр был частично закрыт от него каким-то идиотским церковным куполом. Он сделал несколько шагов влево, надеясь таким образом перехитрить клерикального монстра, но безрезультатно — тот прочно стоял между ним и Колизеем. Ну что за скотина построила его в таком месте, выругался Герман про себя. Возможно, он даже слышал имя этого коллеги, но не запомнил, а жаль, поскольку иначе можно было адресовать тому прямо в могилу пару крепких слов. Передвинуться еще больше налево было невозможно, ибо там зияла пропасть, так что Герман отказался от попыток лицезреть Колизей во всей его красе и повернулся вместо этого направо, где на Палатинском холме между вечнозелеными деревьями краснели руины дворца Тиберия.
— Герман! — услышал он снова требовательный голос Беттины. — Взгляни-ка вон туда! Я не понимаю, которые колонны храма Кастора и Поллукса, эти, под нами, или те другие, подальше?
— Те, что подальше, под нами храм Веспасиана.
Беттина пробормотала удовлетворенно: «Ага!» и вновь углубилась в путеводитель, Герман же оставил Палатин — холм был высокий, и большинство императорских дворцов отсюда все равно невозможно было разглядеть — и стал изучать собственно Форум. Первое, на чем остановился его взгляд, был храм Антонина и Фаустины, за колоннами которого виднелась очередная христианская церковь, воздвигнутая прямо на фундаменте древнеримского храма и частично даже встроенная в его стены, короче говоря, для ее постройки было использовано из предыдущего сооружения все, что показалось годным или понравилось архитектору, а прочее устранено — вот только результат оказался кошмарным, два разных стиля никак не подходили друг к другу, — но разве христиане думали о подобных вещах?
— Ну и варвар! — услышал он возмущенный возглас Беттины.
— Кто варвар?
— Муссолини, естественно. Ты видишь это недостроенное здание прямо под нами слева, за аркой Септимия Севера?
— Конечно, вижу, это курия.
— Так вот, оказывается, раньше тут стояла церковь, но Муссолини велел ее снова превратить в курию.
— Варвар не Муссолини, а тот кретин, который перестроил курию в церковь. Муссолини только хочет восстановить справедливость.
— Это с каких пор ты полюбил фашистов? — поддела его Беттина.
— Я люблю не фашистов, а людей, которые уважают архитектуру, — добродушно проворчал Герман в ответ.
Беттина фыркнула, но больше спорить не стала, наверное, не нашла убедительного контраргумента. И какой тут мог быть аргумент? Вандализм может проявляться по-разному, одни дикари ломают все просто потому, что такое действо им нравится, другие же, поскольку считают себя способными создать что-то более ценное.
Он снова посмотрел вниз, на разгромленный, напоминающий брошенную строительную площадку Форум. Три колонны тут, семь там, отдельные стены, но, главным образом, лишь фундаменты — вот все, что осталось от былого великолепия. А ведь когда-то здесь возвышались храмы и базилики, кипела жизнь, ораторы держали речи, ликторы объявляли приговоры, возможно, по камням виа Сакра стучали копытами кони, может, даже ревели слоны, кто знает, как все в точности происходило — но, в любом случае, было людно и шумно, а сейчас царили пустота и тишина, только десяток туристов разгуливал между руинами, да со стороны курии слышались энергичные удары молотком, там продолжались реставрационные работы.
— Ну что, я думаю, с этим мы закончили, — изрекла Беттина, захлопнув путеводитель. — Пойдем в Ватикан?
Герман чуть было не проглотил сигарету — невеста могла иногда вносить совершенно дикие предложения.
— Ты что, смеешься? Я приехал смотреть Рим, а не любоваться задницей папы.
Теперь Беттина рассердилась.
— Прошу при мне о папе неуважительно не выражаться! — отчеканила она.
Беттина была истовой католичкой, и хотя Герман нередко поддразнивал ее по поводу их «грешной связи», где-то существовал предел, переступить который невеста не могла, а может, не хотела.
— Ладно, если эта особа тебе настолько дорога, посетим и ее околоток, — согласился Герман с притворным великодушием, — но только не сегодня. И завтра тоже нет, завтра мы отправимся в Каракаллы. Вот послезавтра — пожалуйста.
