– Да, что такое? – недоумевал Глеб, без остановки вращая ключом то в одну, то в другую сторону – замок не поддавался.
Вика снова было решила помочь, но тут дверь медленно, с опаской, открылась и в образовавшемся, постепенно расширяющемся, просвете, появилась удивлённая Нинель Юрьевна в резиновых перчатках и с тряпкой в руках.
– А я думаю, кто это дверь мою вскрывает? – засмеялась Нинель Юрьевна и тут же, увидев Вику, вздрогнула и коснулась тряпкой области сердца.
– Я про Вас забыл совершенно, – засмущался Глеб.
– Ничего страшного, Глеб Алексеевич! Со всяким бывает! Милости просим, – отступила назад Нинель Юрьевна, но только Глеб сделал шаг к ней, как Вика взяла его за руку.
– Пойдём, не будем мешать, – заботливо улыбнувшись Нинель Юрьевне, чем совершенно её обезоружила и, приняв невнятный кивок за уверенное согласие, Вика увела растерянного Глеба в квартиру напротив.
– Подожди, я быстро, – усадив притихшего Глеба на свой диван, Вика ушла на кухню.
Поначалу Глеб сидел как-то съёжено, не телом, а внутренне, потом успокоился и откинулся на спинку. Я лежал в трёх шагах от него, почти посреди комнаты.
– Ты из-за плаката расстроился?
– Какого плаката? – прикинулся непонятливым Глеб.
– Вова всё рассказал, да?
– Вова? А нет…, Илва.
– Точно, Илва, – ядовито усмехнулась Вика. – И что ты думаешь обо всём этом?
– Я? Ничего.
– А если честно?
– Я думаю, что ты меня обманула. Если честно. Всем очень удобно меня обманывать.
– Я тебя не обманывала, – Вика подтянулась к нему. – То, что Дима собирается на выборы, было решено ещё до нашего с ним расставания, скажем так. Потом уже он попросил меня подыграть ему на время предвыборной кампании – для всех мы по-прежнему дружная семья.
Глеб внимательно слушал, и ему хотелось ей верить, и он верил.
– Но я понятия не имела, что он напечатает этот плакат.
– Баннер.
– Баннер. И не один, если верить Вове. Это прошлогодняя фотография. Взял и использовал. Это Дима, – подытожила Вика.
Глебу отлегло, он как будто бы снова порозовел.
– Нам с Жекой надо будет с ним кое-куда сходить, показаться, поддержать публично, чтобы никто не сомневался в его опоре. А за это мы с ним тихо и мирно разведёмся, и он не будет претендовать на Женьку, – тут же ободрила его Вика.
– И ты ему веришь?
– И верю и не верю, но выбора у меня нет. Если Дима захочет, то, действительно, заберёт у меня сына.
– Почему ты мне об этом не сказала сразу?
– Мне самой надо было всё обмозговать, да, и разговаривали мы с Димой, когда Женьку в лагерь провожали. Тут времени-то прошло?
– Почти неделя.
Вика поставила кружку с чаем на столик, тоже проделала с чашкой Глеба.
– Что ты надулся?
– Я не надулся.
– Надулся. Я тебе всё объяснила, что мне ещё тебе сказать?
Глеб посмотрел на неё ещё немного хомяком, но уже мягко.
– Придумай что-нибудь. Не знаю.
Вика что-то шепнула ему на ухо. Ну, думаю, сейчас опять начнётся, но Вика несколько раз провела рукой по его волосам.
– Я думала о том, что ты вчера сказал про Буса. Он сейчас здесь?
– Здесь, – насторожился Глеб.
– И что он делает?
– Лежит. Дремлет.
– А где он был вчера?
– На балконе.
– Прятался? – засмеялась Вика.
– Не знаю. Вряд ли.
– Тут? – Вика ткнула пальцем в правую сторону от Глеба.
Глеб ткнул в меня.
Вика беззвучно произнесла «А», открыв рот и описав головой полукруг.
– Может, мне уйти? – подумал я.
– Вот, видишь, как получается. Ты думал, что потерял его навсегда. Переживал сильно, а оказалось, вроде как, напрасно.
Глеб, полностью оттаяв, благодарно улыбнулся.
– И теперь он здесь, ты его видишь, только вот, седину уже не спрячешь.
– Седину??? – Глеб чуть не подпрыгнул на диване.
– Я тебя вся макушка седая. И на висках немного. Тебе идёт.
– Седина? Мне?
– Да, очень. Такой сразу мудрый.
– Старый, ты хотела сказать.
– Конечно, именно это я и хотела сказать. Я же обожаю пенсионеров!
– Сильно?
– Я пошутила! – засмеялась Вика, слегка, раскрасневшись.
– Седой сильно? – помотал головой Глеб.
– Процентов пять. Не переживай, а то ещё больше поседеешь.
Оценив печальность перспективы, Глеб улыбнулся.
Следующая неделя, до возвращения отдохнувших и оздоровившихся малышей из лагеря, была такой же медовой. Я почти привык и перестал стесняться того, что Вика, не всегда одетая, расхаживала по нашей квартире, и иногда даже готовила в таком виде.
Глеб был счастлив, и это для меня самое главное. Мы по-прежнему много времени проводили вдвоём. Разговаривали, гуляли, играли в шахматы. Оказалось, Вика нисколько не испортила наши отношения, наоборот, с ней стало веселее, и в тоже время спокойнее. Как будто бы нам её и не хватало, настолько всё получилось гармонично.
И вот настал день приезда.
На пирсе встретились три пары встречающих – я и Глеб, Илва с Игарем, Вика с Димой. Малыши растроганные и соскучившиеся, и казалось, так здоровски подросшие, метались от одной пары к другой.
– Глеб, я тебе такое расскажу, – заговорчески прошептал Женька, и обернулся на Диму, ревниво смотрящего на него.
