– Нет, но особо прошаренные уже готовятся, так сказать, разогревают публику, – он обернулся на билборд. – Пока все спят, один вот, особо активный кандидат сумничал – нашлёпал баннеров с изображением своей семьи с надписью: «Моя опора!» Умно?
– Хитро. У тебя хоть шлёпал?
– У меня. Хоть чем-то Вову не обидели.
– Прошаренный – это кто? И кто там у нас вообще?
– Да, так, уроды всякие, – ответила Вика за Вову.
– Ну, почему, есть очень даже симпатичные люди. Вот, например, – Вова снова указал на билборд.
– Я вообще не голосую, – уже немного зло бросила Вика.
– А вот и зря! – нарывался Вова. – Несознательно!
– Глеб, мы не опоздаем? – заботливо проговорила Вика, окончательно убедившись, что Вова идиот.
Надо сказать, что когда начались эти утренние рабочие прогулки, мы стали опаздывать. Так же произошло и в тот день.
– Да, конечно, – Глеб протянул руку, – ладно, Вов, нам пора.
– Ну, давайте. И помните, от нас с вами зависит наше будущее, будущее наших жён, мужей и детей!
Глеб засмеялся шутке Вовы, Вика натянула улыбку мафиози.
Вика проводила нас и ушла, а мы наконец-то заспешили на работу.
Я не знаю наверняка, но зная Илву, могу смело предполагать, что она выглядывала их (то есть, нас). Её бесила Вика и всё, что было с ней связано, за исключением Женьки – у него был своеобразный иммунитет. Конечно, её раздражали отношения Вики и Глеба, о которых последний хоть и не распространялся, но и не особо скрывал.
Мы вошли в кабинет, и я сразу скользнул на подоконник, Глеб сел в кресло и попросил Илву, сделать кофе. Илва, что сразу показалось мне подозрительным, не съязвила, мол, неужели новая любовь тебя кофе не балует или что-то в этом роде, а с готовностью выполнила просьбу.
– Спасибо, ты меня спасла! – слюбезничал Глеб.
– На здоровье! Как у тебя дела?
– Прекрасно! Ты как? – продолжал любезничать Глеб.
– По-прежнему ничего не успеваю. Удивляюсь, и даже завидую, тем, кто всё успевает. Я и половины не делаю!
Глеб считал Илву чересчур дотошной и медлительной, зато работала она без ошибок. Видя, что собеседник не особо проникся её проблемами, она тут же зашла с другого фланга.
– Ты сегодня опять с сопровождением?
– Да, – неприятно поежился Глеб: зачем было Вику называть сопровождением?
– Вот, она молодец – всё успевает. И тебе помогает до работы добраться, и мужу карьеру политическую строить.
– Вика? В каком смысле?
– О, прости, я, почему-то… Ты же видишь, – спохватившись, повинилась Илва. – Весь город увешан баннерами, на которых она и сын поддерживают главу семьи во всех его начинаниях . «Моя опора» – такой, кажется, слоган.
Глеб молчал. Даже как-то слишком долго. Потом встал, не допив кофе.
– Спасибо, ты открыла мне глаза! – и вдруг он подскочил к Илве и, схватив, не с первого раза, её за руки, сильно потряс ими.
– Бус! – крикнул Глеб, и мы покинули кабинет обалдевшей Илвы.
– Бус? – наверняка, вслух удивилась она.
По просьбе Глеба, мы остановились у того самого билборда. Он стоял и смотрел на него, конечно, ничего не видя и не веря словам Илвы.
Потом он обратился к какой-то женщине, примерно такой, как Нинель Юрьевна, и попросил её описать баннер. Женщина с готовностью поставила сумки на тротуар и, улыбнувшись с горделивым великодушием, принялась восторженно описывать, но словарный запас подкачал.
– Красивый мужчина, очень красивый. Рядом с ним женщина, тоже красивая.
– Опишите её, пожалуйста.
– Женщину, что ли? – загадочно покосилась гражданка. – Ну, глаза большие, не пойму, то ли зелёные, то ли карие, волосы русые, как у меня в молодости. Улыбается приятно, по-доброму. Мальчишка рядом, хорошенький, и на неё похож и на него – на мамку с папкой, – и засмеялась с лёгким умилением.
– Спасибо огромное, – старался быть воспитанным Глеб.
– Да, не за что. А Вы совсем ничего не видите? – она явно не хотела уходить.
– Совсем.
– Как же Вы, господи, живёте-то…? – сокрушалась женщина.
– Нормально, привык. Красивая говорите, девушка?
– Да, ничего так.
– Жаль не вижу, да?
– Знаете, что? Я Вам так скажу – жалеть не о чем, – видимо она решила подбодрить Глеба. – Мужик этот, хоть и красивый, да, наверняка, ворюга. Там, нормальных нету. Кто из пацана вырастит – ещё не известно. Если по папкиным следам пойдёт, то всё – пиши-пропало. Ну, а она, запросто может быть проституткой. Так, что не грустите и дай Вам Бог здоровья! – и решительно взяв сумки, женщина ушла. И её грузное тело и усталая походка были пронизаны чувством исполненного долга и банальной справедливости.
Глеб непонимающе проводил её поворотом головы и снова посмотрел на билборд.
Мы поднялись на лестничную клетку, на которой уже царствовал Kenzo.
– Я увидела тебя в окно. Что-то случилось? – спросила Вика, уже догадавшись о причине нашего возвращения.
– Всё хорошо, почти отлично, – тихо ответил Глеб, стоя лицом к двери, и достав ключ из кармана пиджака, уронил, не успев донести его до замочной скважины.
Я по привычке рванул к ключу, но Вика меня опередила. И я подумал, как хорошо, что она была рядом – я уже не мог помочь Глебу.
