Глеб с готовностью выслушать, кивнул в ответ, но Женька, рассчитывавший, что Дима просто отвезёт его и маму домой, поможет выгрузить багаж, посидит для приличия и уедет, а оказалось, что родители уже всё переиграли и вместо нашей пятиэтажки, они вернулись в квартиру, в которой Женька жил с самого рождения.
– Глеб, мама вернулась к папе, представляешь?! – восклицал он в трубку, позвонив тем же вечером.
– Это здорово, – порадовался Глеб.
Я всегда поражался особенности людей, мастерски прятать свои чувства и эмоции, за совершенно противоположными словами и поступками. Причём я видел, что чаще всего им это было трудно и не доставляло радости. Может быть, поэтому и я стал иногда включать Каменную морду?
Но уже через два дня Женька был у нас.
Ещё не было и семи часов, и Глеб, всегда тяжёлый на подъём, особенно в выходной, пробурчал еле разборчиво.
– Бусик, открой, а?
Бусик-то и не против, но как?
В дверь по-прежнему настойчиво звонили.
– Если это Витюня, я его задушу! – еле встал с кровати Глеб и, наткнувшись на перегородку, кое-как на ощупь дошёл до прихожей.
– Женька? – удивился я.
– Привет, Глеб, – грустно поздоровался загадочный мальчик и прошёл в квартиру.
– Привет…, – не сразу откликнулся Глеб.
Женька снял набитый до отказа рюкзак, и, поставив его на пол, с наслаждением потёр плечи, и, расстегнув молнию толстовки, стал вынимать из рюкзака содержимое. Среди нескольких футболок, шорт и джинсов, оказалась пара кед и олимпийка, а также пачка печенья, пара шоколадных батончиков, бутылка газировки. Глеб потёр глаза, зевнул и ушёл на кухню.
– Сначала кофе.
– Рассказывай.
Женька, молча, шмыгнул носом.
– Ты что-то раскис, боец? – встревожился Глеб.
– Почему вы врёте? – вдруг спросил Женька.
Надо было видеть лицо Глеба – он решил, что ему стало известно об их отношениях с Викой.
– Сами учите нас не врать, ругаете, если что, а сами врёте! – Женька плакал, требовательно смотрел на Глеба, в его лице обвиняя в нечестности всех взрослых мира.
– Жень, расскажи, что случилось? С самого начала, – Глеб поставил чашку с уже ненужным кофе – он проснулся и без него.
– У мамы есть другой.
Бледный Глеб перевёл испуганный взгляд на меня.
– Я слышал их разговор. Они думали, что я сплю, а я не спал, и всё слышал….
– Чей разговор? – перебил Глеб, догадавшись, что он имеет в виду своих родителей.
– Папы и мамы. Он стал её обнимать, а она вырвалась, и сказала, чтобы он не забывал, что это временно. А он спросил, что неужели она действительно любит своего крота?
– Крота???
– Я видел в кино, что кротами называют тех, кто внедряется и притворяется хорошим, другом, верным и надёжным, а на самом деле, он оказывается врагом, предателем.
Глеб беспомощно лупал глазами.
– Предателем?
– Именно. Скорее всего, это кто-то из папиных друзей. Всё понятно. Папа в политике, а мама – красивая, – рассуждал маленький знаток жизни.
Глеб уже ничего не спрашивал, он просто мечтал исчезнуть.
– Поможешь мне в одном важном деле?
– Очень важном?
– Мне надо его найти.
– Кого?
– Крота.
– Зачем?
– Чтобы он бросил маму. Тогда мама вернётся к папе, и всё будет как раньше.
– И чем же я могу тебе помочь? – умирающим голосом поинтересовался Глеб.
– Мне нужен пистолет. У папы есть, но я не знаю шифр от сейфа. Ты пойдёшь к маме, и скажешь, что тебе нужно для самообороны, она тебе его отдаст. Заодно можешь выспросить, кто такой крот.
– Зачем тебе пистолет?
– Чтобы его напугать.
Глеб был настолько растерян, что казалось, потеряет сознание.
Только он собирался что-то сказать, как вдруг зазвонил телефон – трубка лежала в полке журнального столика. Глеб потянулся за ним, как за самым желанным предметом в жизни.
– Если это мама, не говори, что я здесь! – вскричал Женька, и Глеб чуть не уронил трубку на пол.
Не успел Глеб, что-то ему ответить, как Женька сделал решающее заявление.
– Если ты ей скажешь, я убегу! И никто и никогда меня не найдёт!
Это был крик, беспомощный и в тоже время отчаянный – ему казалось, что страшнее в жизни ничего не может быть и потому ему больше нечего терять.
Действительно, звонила Вика. Естественно она голосила в трубку, и было понятно, что она безуспешно мечется по квартире, не зная, куда в первую очередь бежать.
– Если он придёт к тебе, умоляю, позвони мне! – жалостливо завывала Вика. – А если он опять в колодец упал?
– Вика, он умный мальчик. В колодец он упал случайно.
– Так, он теперь мог случайно упасть! – настаивала Вика, словно ей хотелось этого.
В тот момент меня поразило выражение Женькиного лица. Казалось бы, ещё ребёнок, и откуда в нём столько злобы и ненависти, удовольствия, что доставляет страдания самому близкому существу – маме. Я помню свою маму и до сих пор по ней скучаю.
