А чем кончилось? Прав оказался Николай Петрович. Нельзя влюбляться в служебную шлюху. Получается не по делу. Вот он, Кудимов, и вылетел из спорта. Больше того, вылетел из страны. Больше того, сама страна в трубу вылетела.
А Тоня…
А Тоня вылетела из жизни. Тоня лежит на Митинском кладбище. Все кончилось. Ничего не осталось. Ни друзей в стране. Ни самой страны. Вообще ничего не осталось, подумал Валентин без горечи, равнодушно. Остался крутой дед Рогожин, доживающий жизнь. Остался бомж с баксами. Остался пацан Губанов, любящий рисовать свастику на стенах. Вот и все. Ну, правда, остался еще Куделькин-младший…
«Всех шлюх нам оставили…»
А куда было девать шлюх?
Впрочем, отца Куделькин-младший любит, подумал Валентин, и у него потеплело на сердце. Черт знает, чем он там занимается, этот Куделькин-младший, но отца он любит. Просто путаница у него в голове страшенная. Как когда-то у Тони. Все в нем перекорежено. Это уж постарались всякие Николаи Петровичи Не без этого. Но отца Юрка любит Конечно, издевается над отцом, подпускает всякие шпильки, но любит, любит, подумал Валентин, мимолетно глянув на брошенный на заднее сиденье черный «дипломат». Вот еще одно доказательство. Ругает отца, но шлет Джону подарочки. Все образуется. Так Валентин подумал и вдруг вспомнил капрала Тардье.
— Если ты никогда не жил в Кайенне, — грубо выругался капрал, когда они впервые высаживались в аэропорту Рошамбо из военного транспортного самолета, — значит, ты вообще еще не жил. А если ты жил в Кайенне, значит, ты жил хреново. Все как всегда. Ты понял?
— Оставь, капрал Вид у тебя цветущий
— Это потому, что я еще не живу в Кайенне.
Капрал грубо выругался.
— Помнишь рыжего сейлсмена из Чикаго?
— Райзахер?
— Вот именно. Меняла. Именно за жего прозвали Менялой.
— Помню.
— Завтра мы его увидим.
— Завтра? Какого черта? Все дерьмо. Самое настоящее дерьмо. ребята, очень хотели бы ним посчитаться. Мерде, выругался Валентин. И еще грубее Вот кто он, этот Меняла! Я считал, его ли из легиона. Не думаю, деть некоторых наших ребят…
— Наверное, кивнул капрал. верное, что ему сейчас не по себе. Но
— Как он оказался в Кайенне?
— Так же, как мы по приказу, рал. — Бывший сейлсмен Райзахер, няла, уже год несет службу охраны кого центра «Куру» и воюет с рят, у него и здесь хватает конфликтов. ни было, завтра мы увидим Менялу. тать мы будем вместе. Капрал подумал ся: — Хорошо Меняле не будет. Кому-кому, не будет хорошо. Ты правильно сказал, бы посчитаться с Менялой.
Везде одно и то же, подумал Валентин но. Вчера я с таким жаром говорил о что делькин-младший вполне мог понять меня него мог не дойти истинный смысл. Он вполне решить, что мутное болото легиона — это чуть рай. Но как может быть раем мутное болото. Тем что оно доверху напичкано такими типами, как Меняла? Именно такие типы, как Меняла, всего способились к мерзким испарениям такого мутного и грязного болота, как легион. К черту!
Приехав в аэропорт, Валентин уточнил время регистрации. Пять часов, оставшихся до регистрации, нисколько его не испугали. Он умел ждать. Лучше жрать пиво в аэропорту, усмехнулся он про себя, чем коньяк у компьютерщика Куделькина-младшего. Кто может заранее предсказать, что там уже через час может приключиться с продавцом компьютеров Куделькиным- младшим?
Впрочем, он ни в чем не винил Куделькина. Парень занимается тем, чем занимается, сказал он себе. Парень сделал выбор. Конечно, Джон мог бы подумать о парне раньше, но… Что мог сделать Джон? Парни нынче, как и всегда, сами выбирают себе учителей. Джон тут ни при чем. Эти его постоянные разъезды, сборы… Кто выдержит? Не всякая жена выдержит. Отсюда и развод. Какое-то время парень жил вообще сам по себе при грубой, приторговывающей и попивающей мамаше. Если сейчас Куделькина-младшего занимает не столько служба в его так называемой компьютерной фирме, а какие-то непонятные ему, Валентину, дела, то и черт с ним. Не маленький. И пусть в своих делах разбирается он сам, не я.
Купив пару местных газет, Валентин поднялся в зал ожидания и полчаса провел в неудобном кресле. Кто-то придумал кресла в зале ожидания высокими и сильно наклоненными назад. Не засидишься. Валентин и не засиделся.
В газетах не было ничего, кроме всевозможных толков о предстоящем митинге. Одни предсказывали скорый и фантастический успех независимому кандидату, удивляясь наивности действующего губернатора, другие считали, что независимый делает ошибку, пытаясь поднять свои акции в борьбе с претендентами слишком уж популистскими методами.
